— Пропал человек, Петр Петрович. Это чрезвычайное происшествие. И поедут те, кто имеет поисковые навыки, не говоря о боевой подготовке. Ученым в данном случае делать там совершенно нечего. У вас есть материал, займитесь объектом. В конце концов, «Илиада» «Илиадой», а непосредственных исследований вируса и его действия никто не отменял. Поняли?
— Понял, — недовольно проворчал Артемьев.
— Вот и выполняйте.
Гумилев понимал, что чересчур строг с пожилым психологом, но сейчас нужно было поступать именно так. И ни в коем случае не допускать разброда и шатаний, тем паче если Нестора Тарасова все же не удастся найти. Хоть бы какой-то след нащупать… нет ничего хуже неизвестности. Даже мертвое тело и то немного успокоит людей.
— Олег, готовь «тигра», — бросил Гумилев Саничу. — Я одеваться.
— Да что его готовить, он всегда готов, — сказал Санич, но послушно вышел из палатки и направился к машинам.
Американский майор Магдоу, тот самый, который считал Гумилева «русским бригадным генералом», для вида немного поупирался — все-таки выезды должны быть плановыми, любая самодеятельность ведет к неприятностям. Гумилеву пришлось долго и убедительно врать насчет «одного весьма любопытного места», которое срочно нужно осмотреть. Почему срочно — придумать он не сумел, но Магдоу неожиданно отвязался и сказал, что выпустит «тигра» по обычной программе: время возвращения плюс два часа, после чего группа считается пропавшей.
— Кстати, мы снова выпустили «Итеров», — предупредил майор. — На вашей машине и костюмах укреплены датчики «свой-чужой», но будьте поаккуратнее, сэр. Не доверяю я этим людоедам.
— Хорошо, майор. Спасибо за предупреждение, — поблагодарил Гумилев.
«Тигра» провожали все оставшиеся члены группы, кроме Артемьева. Психолог демонстративно сидел в трейлере и пытался общаться с запертым в специальном боксе объектом «Б», которого привезли в прошлый раз. Артемьев справедливо полагал, что осмысленные и тем более групповые действия больных говорили о наличии у них способности к общению.
Дорога была знакомой до городка, в котором поймали объектов. Здесь «тигр» не стал спускаться с холма в лощинку, а свернул направо и поехал в гору. Вокруг бушевала зелень, и у Гумилева появилось ощущение, что он едет на горный курорт. Какие места испортили…
Промелькнула триангуляционная вышка, Санич сказал, крепко держа руль:
— Сейчас будет поворот на поселок.
Это подтвердил указатель «Trailer Рагк», а затем показался и поселок — довольно беспорядочное сборище длинных трейлеров. Одни стояли на полуспущенных колесах, другие — на деревянных чурбаках. Поодаль ржавели раскулаченные еще в девяностые годы прошлого века старые автомобили, виднелись пустые собачьи будки — возле одной валялся собачий скелет на цепи и в ошейнике. Покосившаяся детская горка красно-оранжевого цвета. Свалка мусора почти рядом с жильем.
«Тигр» остановился у детской горки. Гумилев выбрался наружу вслед за безопасниками.
— Вон там мы шли, — показала рукой Оксана Иванова. — Я впереди, Тарасов — за мной.
— Идемте посмотрим, — сказал Гумилев. — Максим, останьтесь охранять машину. И следите за биоиндикатором.
— Хорошо, Андрей Львович, — невысокий плотный Дербенев кивнул.
Они двинулись по маршруту, указанному Ивановой. Серебристые трейлеры, покрытые пятнами ржавчины, были действительно разграблены, вокруг валялась домашняя утварь, какие-то тряпки, детские игрушки. Дорожки успели зарасти крапивой, бурьяном и ядовитым плющом.
— Интересно, здесь змеи есть? — поинтересовался Грищенко, осторожно раздвигая высокие стебли травы.
— Змея костюм не прокусит, майор, — успокоил Санич, поглядывая на свой биоиндикатор. Он тоже звал Грищенко майором, собезьянничав у Гумилева. Получалось что-то вроде официальной клички.
— Я не в том смысле. Я чисто с природоведческой точки зрения.
— Змеи везде есть, кроме Арктики и Антарктиды, — сказал Гумилев.
Они шли, пока Оксана Иванова не остановилась. В броне-костюме женщина ничем не отличалась от остальных членов группы, да и без него телосложением скорее напоминала мальчишку-подростка.
— Вот. Здесь я оглянулась, и Тарасова уже не было. Гумилев подошел ближе. Ничего подозрительного. Вдаль от окраины поселка уходила все та же высокая трава, переходящая в редкую поросль толокнянки, сумаха и вечнозеленых карликовых дубов.
— Ничего не понимаю, — сказал Санич, громко сопя. — Словно испарился. Бермудский треугольник, да и только.