— Не-не, не встану! — заупрямилась я. — Здрассте, я — ваше величество, бабушка валькирия сорока пяти лет отроду, наследница и владычица ваша… — охренеют и попадают со смеха. Тут у вас любой младенец на порядок старше меня.
— Я помогу тебе стать валькирией. Ненадолго смогу, наверное. Сил много нужно, чтобы удержать чужое сознание в определенном состоянии. Человеческое легко, а твое управлению плохо поддается.
— А как меня звали? Если я своим именем назовусь, они не поймут, что за наследница. Когда я родилась, миру, наверное, об этом поведали… пушки там, салюты, праздник, пир на весь мир, или скромненько все было?
— Праздник был, да, неделю гуляли. У меня глаз как раз тогда и украли. А имя твое Мирмира, что значит Миру Мир. Родители, когда сюсюкали, Мирочкой или Мирок называли.
— А что сразу не Мир-Май-Дружба или Пролетарии-Всех-Стран-Соединяйтесь? Мира, значит. Ну, ничего так имечко, — посмаковала я его вслух. — Кстати, а тебя как зовут? А то все ты да ты…
Горгулья густо покраснела, потом вздохнула.
— Горгулья, так и зовут. Я ж не человек. В личном деле — существо неопределенного вида с демоническими свойствами, и каталожный номер. Еще Каменюкой называли, прозвище такое, или Грымлей. Да нас всех, так и зовут, мы ж на одно лицо.
— Будешь Гуля, — решила я. — Каменная Гуля Фауновна. Пращура твоего, Кхорна, поминать не будем, а то помяни его… Для меня ты еще какой человек, а человеку без имени нельзя.
Очень хотелось увидеть себя в зеркале. И зеркало материализовалось прямо за озером. Все время забывала про чудесное свойство этого ледяного помещения. В зеркале отразился какой-то кошмар, хоть и приводила себя в порядок все утро. Опять мешки под глазами, волосы во все стороны торчат, тело какое-то бесформенное.
Расправила плечи, дожидаясь, когда отрастут крылья.
Гуля аж вспотела, взывая к моему сознанию. Наверное, ей было не легче, чем мне, когда я ползла в этот мир через барьер. И у нее получилось. Я снова вспомнила в мельчайших подробностях то мгновение над пропастью, ощущение полета — и осталась в этом состоянии, стараясь его удержать.
Вышла на середину озера по стеклянной поверхности.
— Мне драконов, пожалуйста, — попросила всевидящее око.
И внезапно оказалась в спальне демона Граммуля. Он развалился на кровати в окружении трех прекрасных гурий, ласкающих его бицепсы и кубики на животе, одна так вообще вылизывала пятки и посасывала пальцы ног. Ублажал себя мужик со знанием дела, ни в чем себе не отказывая.
Козел!
Я что, думала о нем?
Горгулья не удержалась и прыснула, но тут же стала серьезной, напряженно медитируя.
— О, боги, что за прекрасное видение?! — опешил демонический князек, соскакивая с кровати, глядя куда-то вниз, напротив себя. Прекрасные гурии попадали с его тела. Я тоже глянула вниз и увидела себя, внизу, на уровне ниже, нет, не вниз головой, просто моя немного призрачная копия стояла в его комнате.
— Это… кхе, кхе, — я на мгновение растерялась, прокашливаясь. В горле что-то запершило. Не могла понять, то ли мне было стыдно смотреть на его обнаженный торс, то ли хотелось сунуть денежку в трусы за стриптиз. Заставила себя собраться с мыслями, увидеть в этом «вообще-то очень даже ничего демоне» обычного черта с рогами. — Я наследница дома Брунгильды, валькирия Мирмира. Вещаю с дворца… — хотела сказать название, но, оказывается, забыла поинтересоваться у горгульи, как город-крепость называется. — Хотела спросить, нарыл что-нибудь? Сведения какие-то о чертовщине, что творится здесь? Только быстро и по делу, связь может оборваться.
Демон на мгновение завис.
— Поглядывала что ли? — опешил он.
— Случайно. Случайно вышло. Прости. Кое-что искали, оказалось у тебя в сокровищнице лежит.
— Что именно? — подозрительно поинтересовался он.
— Глазик моей стражницы и подруги. Верни при случае. Нехорошо чужое брать. Если что, выкупим.
— С удовольствием, — демон явно тянул время, разглядывая меня. — А я думал, все валькирии погибли. А где дворец?
— Не все, я, как видишь, осталась. Дворец тут, только по другую сторону. Так нарыл-то что?