— Ой, ты дома? — радостно пропищала я, стараясь изобразить эту самую радость. — А я постучала, нет никого. А где все? — заозиралась я.
— На рыбалке… Что Ты Делаешь? — повторила свой вопрос моя сестрица, глядя на меня из-под сдвинутых сердито бровей, с недоброй подозрительностью. — ТУТ!
— Хотела тебя с внуками поздравить… Ты ж не словом не обмолвилась, случайно узнала, — невинно пожала я плечами. Ее подозрения меня внезапно начали раздражать. Что я все время виноватой себя чувствую, стараюсь угодить… Подумаешь, в гости в кои-то веки заглянула, сестру денек можно бы и потерпеть.
— Мимо проходила, решила заглянуть. Когда еще случай представится!
— И ничего мы не хотели… — встряла горгулья, ожив. — Случайно оказались, хотели к ней, — раскрытой ладонью указала она на меня, — а вывалились здесь! И воровать мы у тебя ничего не воровали! А еще она думает, что ты от семьи отказалась, от матери, выдумала, будто тебя удочерили, потому что тварь неблагодарная и вообще умом тронулась, — эти сведения уже предназначались мне.
Сестра отпрыгнула, застыв с перекошенным от ужаса лицом, открыв рот в крике и не выдавив ни звука.
— Не бойся! Не бойся! — выставив перед собой руки в успокаивающем жесте, торопливо проговорила я и с укоризной повернулась к горгулье. — Но я же просила: молчи!
— Да как промолчать, если она думает, что у нас в тележке все самые ценные ее вещи! — возмутилась горгулья, обвиняюще и сердито уставившись на сестру. — Она столько гадостей себе напридумывала, чтобы тебя презирать!
— Это кто? — руки у сестры трясутся, зрачки расширены, но злая — кулачки крепко сжаты, взгляд исподлобья, смотрит на меня.
— Подруга моя, — миролюбиво представила я ей горгулью. — Гуля. Люди со мной не дружат, вот, нашла себе подружку в другом мире. Успокойся, мы уже уходим!
— Стоять! — окриком остановила меня сестрица.
— Мы у тебя ничего не взяли, — я порылась в тележке, показывая ей книги и мешок. — Мы, правда, случайно здесь.
— Рассказывай, куда ты вляпалась! — сестра осмелела, но подойти не осмелилась.
— Гуля, давай! — я мысленно попросила горгулью трансформировать меня в валькирию.
Эффект превзошел все мои ожидания. Сестра отступила, в ужасе округлив глаза еще шире, споткнулась, шлепнулась на пятую точку, превратившись в посеревшее каменное изваяние.
— Помнишь, я говорила, что мать призналась, что меня удочерила. Ты не поверила. Это правда. Я из другого мира, и там сейчас такая жопа, что «Обитель зла» отдыхает, — не стала я ее жалеть. — Я туда наведалась, нашла ее. Единственную выжившую. Это, кстати, она меня сюда притащила. Она не обманывала мать, она просто не смогла вернуться. А сейчас нам надо попасть домой. Ко мне домой. Пожалуйста, успокойся и перестань трястись. Мне и без тебя проблем хватает.
Наверное, я вернулась в свое нормальное состояние. Сестра долго молчала, шаря взглядом по земле. Руки подрагивали, но серость с лица спала, она стала смотреть на меня с меньшим страхом.
— А чё не летите? — криво передернулась она, поднимаясь с земли.
— Не могу, я пока только благодаря ей собой из того мира становлюсь, — посочувствовала я себе.
— Ну, тогда вы с ней недалеко уйдете.
— Вот именно. Если ты сейчас не возьмешь себя в руки и не поможешь мне, мы свои дни в какой-нибудь лаборатории закончим. Помоги мне, и я с тобой щедро расплачусь! — клятвенно заверила я, развязывая мешок, нашарив и вытащив на свет драгоценности. Деньги, золото, драгоценные камни: это единственное, что могло меня сейчас примирить с сестрой — было в этой торгашке что-то драконье. Сияние ограненных алмазов, рубинов, топазов брызнуло сквозь пальцы, зажигая в ее глазах алчный огонек.
Чтобы этот огонек не погас, я торопливо ссыпала часть вынутых драгоценностей назад, часть подошла и вложила ей в руку, чтобы она убедилась, что золото настоящее.
Подействовало!
Сестра сразу пришла в себя, мгновенно преобразившись из испуганной мышки в дельца с мертвой хваткой, увидевшего свою выгоду. А еще, мне кажется, и возможно благодаря горгулье, которая порылась в ее мозгах и чуть-чуть там что-то подправила, сестра словно избавилась от камня, который давил ее непомерным грузом — она простила меня. Я поняла это по ее взгляду, а котором не было напряжения и отчуждения — раньше она никогда так на меня не смотрела. Она просто поверила, что мы разные, и я чужая ей, но все же сестра, с которой она прожила под одной крышей много лет, а не наоборот.