— Иди рыбу лови, река рядом! — пристыдила я его. — Или мышей.
Я была в полном отчаянии, глотая душившие меня слезы.
Продать яблоки? Но кому? И сколько за них можно выручить? Часть яблок еще висела на яблонях, урожай на них выдался хороший. С одной яблони я собрала семь ведер, а яблонь на участке двадцать штук. Почти полторы тонны. Если продать за двадцать рублей оптом, можно протянуть еще месяц.
И вот за такими мыслями я внезапно услышала, как посигналили за воротами.
Я бросилась их открывать, и внезапно остановилась.
За воротами стоял шикарный джип. Стоил он не меньше двух миллионов. И из него вышла пропавшая горгулья. Сама открыла ворота, въехала на поляну перед домом. Я молча следила за ней, пытаясь понять, что она натворила. А главное, где она взяла машину за ДВА МИЛЛИОНА РУБЛЕЙ?!
Я тут копейки считаю, а она шикует!
Она села за стол, так же молча достала из сумки два контейнера с маринованным мясом.
— Ну-у? — не выдержала я.
— Загляни в машину, вопросы отпадут сами собой. Нет, — остановила она меня, — сначала принеси шампуры, уголь и мангал.
И опять в приказном тоне.
— Теперь можешь заглядывать, — милостиво разрешила она, когда я принесла и то, и другое, и третье. — А ты неплохо так поработала! — крикнула она мне вдогонку, высыпая уголь в мангал на весело занявшиеся огнем щепки.
Вся машина была забита баулами.
Я открыла один из них — сердце бешено заколотилось. Открыла второй, третий, четвертый… Я никогда не видела столько денег — все баулы были забиты денежными банкнотами под завязку. Тут и рубли, и доллары, и евро.
Нет, я не обрадовалась, мне поплохело, тревожно стало.
— Ты что, кого-то убила? Банк ограбила? Откуда ЭТО?! — вопросов у меня было больше, чем вначале.
— Да, ограбила. Но не банк, — спокойно ответила горгулья, переворачивая шампура. — В банке недостачу свалят на кассиров. Я ж не зверь подставлять невинных людей. Господи, ну что тут не понятно? — всплеснула она руками, взглянув на меня с укоризной. — Волки воруют у государства. И воруют много. Прячут у себя в подвалах, на дачах, у родственников. Я умею читать мысли, я могу управлять волчьими мыслями. Я просто взяла то, что у них быть не должно. Я дала им шанс исправиться.
— И кто это был?
— Не знаю, не спрашивала. Зашла в первую попавшуюся областную администрацию, прошла по кабинетам, нашла самую жирную рыбешку, запрограммировала вывезти натыренное в лес, чтобы не дай бог, не досталось обратно государству, а потом, когда рыбка попала в сеть, откопала и вернулась. Правда, ждать, пока раскачается и поверит, что его вычисляют, пришлось долго. Это была знатная охота! Я держала этого коррупционного гения на прицеле две недели, прикинь! С охотой на бедных кабанчиков ни в какое сравнение не идет.
— Ну ты… Ну ты и… — я задохнулась.
Горгулья сдержано хихикала.
— Среди зверей я могу быть только Альфой!
— Хватит тебе! — не выдержала я. — Это… Это неправильно!
В то время, как вся страна голодала, кто-то растаскивал страну, как репу с брошенного колхозного поля. Откуда брались эти люди, из-за которых я полжизни пыталась выжить среди тотального бесправия, беззакония и массового равнодушия? Обидно до слез. И в то же время я понимала, что никакая сила не заставит меня отказаться от этих денег. Им можно, а мне нельзя?!
А ведь могло бы быть все по-другому, без обмана, без лжи, без воровства.
— Сейчас нам эти деньги нужнее, от этого зависит судьба нашего мира. Нашего Мира! — горгулья была тверда, как скала. — Если государство позволяет воровать, значит, государству эти деньги не нужны. В конце концов, я просто восстановила справедливость. Иди ко мне, девочка моя, — она присела рядом, прижала мою голову к груди, погладила волосы. — Я знаю, как много тебе пришлось пережить, я знаю, сколько горя пало на твои плечи, я чувствую твое окаменевшее сердце… Мне жаль, что я не смогла тогда вернуться. У тебя не осталось надежды и веры, ты давно смирилась. Но ты валькирия, ты сама — надежда и вера миллионов твоих подданных. Они в беде, им нужна твоя защита. Я прошу, я умоляю тебя, не поступай с нами, как правители этого мира со своим народом.