Как Макс сделал документы на себя и на придворного мага, я не спрашивала. Возможно, не обошлось без горгульи, она тоже где-то шлялась двое суток. Я доверяла ей — глубоко порядочная, с обостренным чувством справедливости — ребенка не обидит. В конце концов, у нас кладбища забиты могилами неопознанных людей без определенного места жительства, которых никто не искал. Выяснить, кто были эти люди, найти их документы, для Макса, мага-телепата-некроманта, умеющего вызвать душу на доверительную беседу, не составляло труда.
Главный придворный маг — Сурикаат Вар Даркарон… (и дальше куча имен с принадлежностью к родам, с перечислением регалий и званий — из всего этого я запомнила только первые два имени и приставку Вар, означающую принадлежность к клану магов), проснулся только через неделю. Чтобы завести его моторчик, пришлось воспользоваться дефибриллятором. Когда он начал дышать, сердце внезапно остановилось. Лет магу было больше, чем человечество себя помнило — семь с половиной тысяч, а на вид ему было около семидесяти. Седовласый, чуть выше среднего роста, с эльфийскими правильными заостренными чертами лица, изрезанного морщинами, с умудренными опытом голубыми глазами, немного потерянный.
На поле боя ему здорово досталось. По всей видимости, его пытались вывести из строя в первую очередь. Тело было обожжено в нескольких местах, на виске гематома. Когда мы вытащили его из портала, мантия начала тлеть и занялась огнем, едва успели сбить пламя. А вообще это был не маг, а ходячая катастрофа, удивительно, как он дожил до таких лет — мы насчитали на нем семьдесят два застарелых шрама.
Неделю ему ставили капельницы. Что ему капали горгулья и Макс, не вникала, но в результате главный придворный маг внезапно ожил, исторгнув проклятие и метнув молнию, разнеся нашу операционную в щепу и осколки пластика. А потом, выслушав наш рассказ, он расплакался. Еще неделю приходил в себя, пытаясь восстановить память и силы.
Силы восстанавливались, при нем оказались амулеты-накопители, но медленно.
Выяснилось, что на планете Земля, в этом мире, магические источники каким-то образом или пересохли, или были перекрыты, и, если сюда что-то попадало через порталы из других миров и пространство открытого космоса, магическая сила тут же кем-то потреблялась, как будто где-то работала станция-перехватчик. Остались только немногочисленные источники, не стоившие выеденного яйца, но их еще поискать. Пришлось воспользоваться амулетом и открыть портал в один из магических миров. Странный мир, наполненный магией. Людей там не было, зато живность излучала галлюциногены и воздух был ими пропитан настолько, что минут через десять все уже разговаривали с воображаемыми друзьями и видели и глюки, и миражи, и полчища плотоядных насекомых.
Последнее, скорее всего, было в действительности…
К сожалению, сильный магический мир в нашем распоряжении был только один, остальные миры оказались обычными, в которых магические источники тоже еще нужно было найти. Но магам нужна была подпитка, и мы нет-нет, да и рисковали жизнями, проторив дорожку в монстрический мир.
И мне!
После посещения магического мира я внезапно почувствовала в себе ту самую силу, о которой мне с упоением рассказывала горгулья, пытаясь пробудить магические способности. Состояние неописуемое. Такое ощущение, что я сосуд, заполненный водой, и я могу делать с этой субстанцией все, что угодно. Например, выдавить в виде огненного шара и метнуть. Скала на другом берегу реки раскололась и обвалилась, как хрупкое стекло. Или трансформировать силу в огненный меч, которым я легко перерубила трехсотлетнюю сосну. Максик и горгулья чуть с ума не сошли, когда я во сне занялась огнем и чуть не спалила дом. На меня вылили два ведра воды — и тут же отправили спать в сарай, пока я не научусь ставить блокировку, переживая не столько за меня, сколько за себя.
А вот память придворного мага…
Он едва вспомнил горгулью. В том мире они были хорошо знакомы, он не раз обращался к ней с просьбой достать травы с горных и заповедных земель для своих зелий. Даже Макса Сурикаат Вар Даркарон (окрещенный мной Сусликом) мог позвать по имени лишь на второй день после своего пробуждения.