— А здесь ничего так, — топая за горгульей по ровной широкой дороге, оценила я.
— Были времена получше, — сухо ответила она.
— А кто здесь жил? — я заметила притаившегося хищника и быстро поравнялась с ней.
— Ты, — так же сухо ответила она.
На какое-то время я зависла, поотстав, анализируя факты своего бытия. Не может быть.
— Шутите, — улыбнулась я.
— Ничуть, — ответила горгулья, не меняя тона. — Так что прЫнца не будет, только прЫнцесса. Наследница Великого дома Валькирии Брунгильды. Той самой, которой надоело прислуживать пьяной солдатне у своего папашки Одина и посчастливилось выйти замуж за принца оборотней. Кстати, по матушке она тоже была принцессой. Принцессой эльфийкой. Матушка ее в то время правила Террой, а муж-рогоносец, соответственно, был эльфийским королем.
— Наследница чего? — я остановилась.
— Великого дома Валькирии. Брунгильды. Скандальная была история, — отмахнулась горгулья. — Но зато жила долго и счастливо, плодилась и размножалась. Пока не произошло вот ЭТО! — она резко затормозила, развернулась, раздраженно взмахнула когтистыми руколапами, разведя их широко в стороны, очевидно имея в виду произошедшее в прошлом вторжение.
Я с минуту смотрела в целый глаз горгульи, пытаясь уловить во взгляде хоть малейший сарказм. Глаз у нее был красным, но зрачок остался черным.
— И что, я тоже буду мертвые души собирать? — хихикнула я.
— Что-то не припомню, чтобы прабабка твоя их собирала, как покинула вертеп Одина... Править будешь, Террой. Во славу валькирий. Больше, похоже, некому. Это планета валькирий, а твой род — хранитель этой планеты.
— Да-а-а? — протянула я, плохо представляя себя в роли правителя.
— Сестрицы твоей прабабки любят проводить здесь законный отпуск. И ты, ее правнучка, должна сделать все, чтобы отдых был приятным, восстанавливающий душевное равновесие небесных тружениц сбора душ и подносов, — пояснила горгулья, продолжив путь. — Ну, еще, может, кто-то из народонаселения выжил. Им тоже нужна крепкая рука. Народ у нас… чуть что, сразу в драку — хлебом не корми. Поубивали, наверное, друг друга.
— Типа, санаторий что ли? Так валькирии ж бессмертные.
— Кровь, кишки, срубленные головы… — криво усмехнулась горгулья, — хоть кому потребуется реабилитация.
— Хм, — хмыкнула я, удивляясь своей буйной фантазии. Долго не просыпаюсь, однако. Может, кома?
О том, что у меня сердечный приступ и тромб оторвался, и я тут насовсем, думать не хотелось. Как там без меня собаки, кот, кто их накормит, пока сообразят меня искать? Ко мне года два никто не заходил, не люблю гостей. И с дочерью не помирились. И до пенсии не дожила, чтобы насолить нашему гребаному правительству.
Сразу захотелось вернуться в тело, но любопытство осмотреть замок пересилило.
— Значит, я бессмертная? — решила я проверить глубину своего воображения. — Ну, не совсем, но что-то типа того. И жить буду долго и счастливо. В этой обители девственниц?
— Этот вопрос не ко мне, это к норнам, теткам твоим… Почему девственниц?
— Ну, валькирии же девственницы. Так написано.
— Нельзя ж всему верить. Взять ту же Перуницу, вышла замуж за Перуна из Ирия, и тоже живет долго и счастливо. Какая ж она девственница? А ты б откуда взялась, если б матушка с батюшкой не согрешили?
— И куда все родственники подевались?
— Да кто ж их знает! — ответила горгулья раздраженно. — Но, судя по тому, что никто не вернулся, в живых остались ты да я. И править тебе будет некем. Сочувствую.
— Да-а, — протянула я. — А кто на вас напал?
— Богиня Иштар, олимпийская стерва. Блудница — каких поискать! — с ненавистью проскрипела горгулья зубами. — Чуть что не по ней: «Выведу мЕ-Ертвых, будут есть живЫ-Ых»… — с неприязнью передразнила она. — И ведь вывела, тварь! И Марс еще, Арес по-ихнему…