— Это который бог войны?
— Да какой он бог! Горе луковое, а не бог! Так, мальчик для битья… Жениться по любви и то не смог, — горгулья зло рассмеялась. — Однажды в Минерву влюбился и попросил еще одну олимпийскую страдалицу Перенну посодействовать… А когда обряд закончился, опаньки, а под вуалью сама дряхлая Перенна! Так над Марсом во всех небесных мирах потешались — и в Ирии, и в Олимпе, и в Асгарде, и там, где про эту часть небесного сектора не слышали. А идею Перенне подкинул Один, прадед твой, — упрекнула она меня.
— Да я вообще не при делах! — открестилась я. Еще не хватало, чтобы они свои разборки на меня повесили.
Горгулья махнула рукой:
— Да ладно, — простила она меня. — Кто ж знал, что этот коротышка таким злопамятным окажется. На Валгаллу напасть кишка тонка, так он на нас отыгрался.
— А почему на вас? Вы к их разборкам каким боком?
— Валькирии — дочери Одина, а бабка твоя Брунгильда — старшенькая. Брунгильда — самая любимая, Ахиллесова пята. На кого ж еще нападать? Не на чистокровных же богов, от них можно ответочку получить. Тебя только успела спасти. Там, в соседнем измерении, у одной женщины как раз мертвый ребенок родился. Пристроила, пока тут все не закончится. Вернулась, а тут ТАКОЕ! — горгулья снова остановилась, вспоминая тот страшный день. — Я как раз под эту проклятую завесу попала, самым краешком, еле выбралась. Кстати, не чаяла свидеться, — призналась она. — По дороге мы с тобой в ловушку попали, меня так в клочья, — горгулья рассыпалась на камушки, которые через секунду обратились в змей, змеи сплелись в клубок, собравшись воедино, и через мгновение живая и невредимая шагала впереди меня.
— Круто! — от вида змей мне слегка поплохело, но я мужественно держалась.
— И тебе досталось.
— Выжила. Болела только долго.
— Главное, выжила. И вернулась. И спасешь всех.
— А с чего ты решила, что я смогу чем-то помочь?
— Я много раз пробовала отсюда выбраться, не вышло. А ты прошла. Теперь знаю, иначе и быть не могло — норны не ошибаются.
— А норны — это кто? — решила я уточнить.
— Богини судеб. Урд, Верданди и Скульд — прошлое, настоящее и будущее. Тетки твои крестные. Родственницы, кстати. Только это еще те извращенки, так что с напророченными приключениями поосторожнее, — криво усмехнулась горгулья.
Дальше какое-то время шли в скорбном молчании. Горгулья с болью в сердце, помянув моих родственников, а я…
Буйную фантазию моего воображения требовалось переварить. Естественно, ни о каком трауре с моей стороны речь не шла. Для меня все эти боги, канувшие в лету, были не более чем вымысел. Я вообще по жизни атеист. Но фэнтези люблю почитать на досуге, любовное, про попаданок.
— Значит, я из рода Валькирии, — догнала я спутницу.
Она снова остановилась, развернулась, взглянула на меня в упор.
— Да кого в твоем роду только не было! Боги, демоны, драконы, человечки… И прочая залетная нечисть. Проще назвать, кто в твоем роду не отметился, — оскалилась она. — Прабабка твоя ради оборотня Асгард бросила, бабка твоя за помесь дракона и демона в замуж вышла... Отец твой… Мать его, твоя бабушка по отцовской линии, помесь вампира с оборотнем, дед — помесь эльфа и человечки. Не лежит душа валькирий после Асгарда к худосочным эльфам! Но род валькирий в генеалогическом древе не прерывался. Линию можно проследить от сих до сих! — ткнула она пальцем в небо и перевела его на меня. Продолжила путь. — Не парься, за миллионы лет все расы перемешались, верхний мир, нижний мир, серединный мир… Только мы, каменюки, чтим чистоту крови… Не смешиваемся просто, генетика, как таковая, отсутствует.
— А боги — они кто?
— Сущности. Еще до рождения Вселенной появились — первая раса разумных существ. Творец создал их, как помощников, дал им власть над мирами. И было их тогда мало, но потом расплодились. А живут в Небесных чертогах, там, где они и раньше жили, но могут спускаться, надевая на себя человеческую или звериную личину. Это они создавали вселенную и населяли ее людьми по образу и подобию. Может для развлечения, может, чтобы чувствовать себя богами, может, батарейки нужны были. Мы, например, потомки богини Фауны и верховного демона Кхорна. Прадед изнасиловал бабку, и она родила изменчивых зверей, умеющих оставлять следы… — горгулья чуть задержалась, потом шагнула вперед, и там, где она стояла, остался пушистый зверек с премиленькой мимимишной мордочкой. Потом еще шагнула, и на ее месте появился такой же, чуть покрупнее. Зверьки обнюхали друг друга и поскакали в огород. — Прабабка моя — богиня добрейшей души. Пращуры мои росли в любви, и бабку мы чтим — нет для нас другого родителя. Хотя признаю, демоническая природа моему виду присуща, все-таки Кхорн — верховный демон, в аду я как у себя дома. Но вотчина моя здесь, среди лесов, полей и рек.