– Он копия предводителя «грозовых всадников», – шепотом произнес Рок, опасливо оглядываясь по сторонам скрытым красным пледом. – Говорят, что он является половиной души предводителя и потому может даже выходить наружу. Но это только слухи.
– И среди вас тоже есть слухи? – усмехнулся Майк, понимая всю абсурдность ситуации.
– Само собой, – улыбнулся в ответ Рок, посмотрев на Майка грустными глазами. – Мы отчасти копируем твой мир, а он без слухов ничто.
Майк задумался. Рок был прав. Что такое настоящий мир людей без слухов, страхов и войн? Нет ничего и звать никак. Человек был так создан: либо он первый либо никто не будет первым.
Но мир, пусть и состоящий из одних копий, грозовых всадников оказался чем-то странным. Он отличался от его собственного и при этом старался на него походить. В голове не укладывалось что существа создавшие такого хорошего человека как Рок, и настолько прекрасный мир как тот в котором он находился, жаждут только одного: уничтожения всего на земле и других мирах. Полного и беспрекословного хаоса в мире.
Глава 20: больница
Врач тяжело вздохнул и еще раз прослушал запись на диктофоне. Тишина. После слова «иной» парень не произнес ни звука.
За окном автобуса мелькали бесчисленные прохожие, и вывески цветных магазинов, приглашающих всех бодрствующих за покупками просто погулять. В голове вертелась навязчивая мысль зайти в магазин и купить что-нибудь поесть, но после бессонной ночи сил едва хватало на то, чтобы не уснуть.
Наконец автобус остановился и врач вышел на серый асфальт остановки. Завидев перед собой очередную цветную вывеску, врач улыбнулся и, решив что зайти в магазин просто судьба, так как он оказался с ним совсем близко, направился напрямик к входу, надеясь все же не свалиться в каком-нибудь из отделов.
Все магазины уже открылись, и можно было спокойно разгуливать по рядам продуктового магазина, ощущая на себе далеко не приветливые взгляды продавцов-консультантов. Но врач их прекрасно понимал.
Его внешний вид обещал желать лучшего с растрепанными волосами, синими мешками под глазами и в мятом бежевом плаще. Наркоман на лицо, особенно если учесть что он был худым и выглядел изможденным почти все время.
Подобный график работы его откровенно напрягал. Выходных почти не было, а напарник к которому его привили постоянно отпрашивался и приходилось врачу сутками напролет сидеть в своем кабинете или же проводить обход. А теперь еще и этого подростка привезли. Все сводилось к тому, что парень медленно, но уверенно погибал.
Подобных его симптомов врач не знал не у одного препарата или отравления. В голове вертелась навязчивая мысль, что он что-то упустил. Но что? Оставалось не разгаданным…
За спиной зашушукали продавцы, неосознанно выведя врача из оцепенения. Врач усмехнулся, осознав, что добрые пять минут, рассматривает куриные яйца.
Набрав полную корзину продуктов, он, наконец, расплатился и без особых проблем вышел из магазина.
Погода стояла странная. Раннее солнце светило и грело остывший за ночь асфальт, но на горизонте, как и прежде, были видны свинцовые тучи медленно надвигающиеся на город.
Добравшись до своей квартиры, врач разобрал пакеты с едой и сев на диван, потянулся за книгой лежащей у его изголовья на полу. Строчки поплыли перед глазами, превращаясь в единую картинку:
«– Ну что? – Наклонился над пленником невысокий человек в длинном балахоне. – Договорился? Теперь будешь гнить. Мразь, безродный…
– Я не безродный…– выдавил из себя заключенный, облизав растрескавшиеся губы. – У меня были родители, наверное…
– Безродный, безродный. – Осклабился человек, и скомандовал. – Бросить его в темницу и запереть камеру. И чтобы ни одна душа туда не входила…
Изуродованного горячими прутьями и со сломанными ребрами заключенного поволокли по каменному полу. Далее по лестнице вниз и грубо бросив на пол камеры с редкими полосками сухой соломы, заперли. Все вокруг упало в темноту.
Темнота, стоявшая перед глазами, была пугающей. Заключенный через боль сумел отползти к дальней стене, на счастье его приволокли к ней почти вплотную.
– Последний герой…– прошептал он, превозмогая боль. – Ну, уж нет…
Раны начали зарастать и исчезать на его теле. Кости с хрустом вставали на место и становились здоровыми. Заключенный орал последние секунды, пока еще был в сознании…»