– Отлично, – кивнул Джаст. – А где они были, пока у них не было в сфере какого-то там человека? Только не говори, что на Гавайях отдыхали.
– Долина «грозовых всадников» является скоплением свинцовых туч, – пожал плечами Маг. – Я вычитал, что она прикована к своему миру, где есть еще сотни таких же туч. Образуя одну большую тучу, они пополняют запасы друг друга. Но когда один кусок откалывается, ему нужна собственная подпитка и вот тут-то и нужен человек. Но чтобы остановить их, надо вытащить сущность человека из «сферы снов», а это сделать может только он сам.
– А если он болен синдромом Дауна, и сейчас пускает пузыри из соплей от радости поиграть с розовой юбкой знаменитой фотомодели? – развел руками Джаст, надеясь не получить даже не уверенного подтверждения своей гипотезы.
– Посмотрим правде в глаза, – пожал плечами Маг. – У нас еще есть пара козырей в рукаве, главное их правильно использовать.
– Например? – серьезно спросил Джаст, сверля друга пристальным взглядом, на который был способен только он.
Маг хотел что-то ответить и успел открыть рот, но, подумав, снова закрыл рот и виновато улыбнулся. Ситуация развивалась не в его пользу.
Джаст сузил глаза став чем-то походить на разъяренного китайца владеющего кун-фу и видимо хотел что-то рявкнуть, но, открыв рот, поперхнулся и рассмеялся. Подняв глаза на застывшего где-то под потолком Мага, он постарался успокоиться и, через минуту, у него это получилось.
– Надо срочно что-то предпринимать, – серьезно заявил он, тщательно следя за произношением слов. – Ну, хоть кого-то мы можем убрать из нашего списка бед на этот день?
– Можно пойти на монстра или погрузить кого-нибудь в сон, а еще лучше прибить на время и отправить в «сферу снов». В какой-то книге я видел путь в нее, но он работает только для сущностей людей, и тела в нее пройти не могут.
– Прекрасно, кого по голове бить будем? – усмехнулся Джаст и замер, прислушиваясь к чьим-то голосам вне секции.
По голосу он узнал Карла, по странным шуршащим звукам он понял, что Карл кого-то куда-то тащит, а по интонациям он понял, что посетители забрались в секции, в которые заходить были не должны.
Встав и выглянув из-за стеллажа, Джаст невольно улыбнулся. Перед ним сама собой нарисовалась картина, на которой по середине огромного количества стеллажей поставленных вдоль и поперек стен, таща на себе нелегкого Оливера, шел Карл и матерился себе под нос.
Ругательства были не его конек и потому выражения получались смешными и невразумительными, отчего Джаст откровенно веселился, наблюдая за этой картиной.
Это продолжалось до тех пор, пока с краю от него не появился Маг с округлившимися от непонимания глазами и пытающийся лихорадочными движениями сбить с края подола своей и без того затертой сиреневой мантии пыль. Далее у Джаста не хватило терпения и он, перешагнув через цепь, направился к сгорбившемуся библиотекарю.
– Давай помогу, – предложил он, взваливая обмякшего Оливера себе на плечи. – Что случилось?
– Какой-то придурок полез в секцию по древней магии для просмотра будущего, и… в общем книги на него напали и там много чего еще было. Эти книги перепугали все соседние секции и сами перепугались книг, которые не живые, и вообще все побоище ты пропустил, – закончил Карл, отводя взгляд в сторону.
– Кажется, я придумал, кого нам засылать в сферу снов, – весело улыбнулся Джаст, посмотрев в сторону замершего Мага. – У Оливера двойников видимо не видимо, вот и пусть подпряжет одного из них, когда очнется, разумеется.
Маг улыбнулся толком ничего не поняв и понадеявшись, что его виноватым, в конце концов, все же не воспримут, решил что хуже быть уже просто не может, а потому принял решение довериться Джасту, и жить себе спокойно ближайшие пол часа, как минимум.
– Наш Оливер из древней семьи, – смущенно пояснил ему Карл, осторожно ступая за Джастом идущим впереди с Оливером на перевес. – Двойники, это самое простейшее на что он способен. Это своего рода сущности, которые полностью зависят от него в том плане, что умрут только с ним вместе. У них есть сила, и есть собственные личности, но Оливер о них не распространяется и старается чтобы они особенно не появлялись перед кем-либо.