Вспомнив о Роке, Майк ненадолго замолчал и прикусив губу, закрыл глаза. Но уже через минуту он вновь их открыл и продолжил свой рассказ.
Врач слушал не перебивая, и в его взгляде Майк видел, что человек ему верит. Врач верил каждому ему слову и непроизвольно сжимал и разжимал кулаки, будто от него могло что-то зависеть, в то время как он ничего не предпринял. Но это было не так.
Наконец рассказ был закончен и Майк внимательно взглянул на врача. Тот в свою очередь посмотрел на него.
– Я не напишу ни слова об услышанном в твоей истории болезни, – честно сообщил ему врач, опустившимся голосом. – И давай договоримся, что ты никому и никогда не расскажешь и доли того, что только что рассказал мне.
– Но почему? – не понял Майк.
– Потому что в ином случае тебя посчитают сумасшедшим, – грустно пояснил ему врач. – Такие истории на публику не выносят, а потому, договорим в следующий раз. Хорошо?
– Хорошо, – кивнул Майк и лег под тонкое одеяло.
На душе стало намного легче и ощущение скоро выздоровления не покидало его не на секунду.
Врач молча встал и выйдя из палаты, побрел по освещенному лампами коридору. У него на душе было тоскливо. Хотелось поговорить о состоянии парня после всего пережитого им, поддержать его, так как ему это было нужно. Почему, врач объяснить не мог, но чувство вины засело глубоко. Он осознавал, что не виновен ровным счетом ни в чем, но что он сделал за те дни, что студент пролежал в состоянии похожем на кому? Ничего. Он сидел и смотрел. Читал обыденные книжки о рыцарях и воинах. Все что не касалось его работы.
По моральному устрою он был виноват, по факту – нет.
Почему-то он верил каждому слову подростка, но почему не мог объяснить даже сам себе. Будто он все это уже слышал, переживал…
Глава 39: хранитель
Камни тряслись во всей пещере от злости кипящей в хранителе. Он стоял красный словно вареный рак по середине зала огромной пещеры, заваленной бесконечным хламом и смотрел не мигающими глазами в лицо блондина в светло-сером костюме.
Прошло уже не мало времени, после того как двое странных людей затянутых в черную одежду кинули в него кирпичом и, попав по лицу, исчезли и, вместо них появился не менее странный человек.
Дик стоял перед ним и медленно, тщательно подбирая слова для ответов, объяснял ему суть сложившейся ситуации.
– И так, – объяснял он неизвестно в который раз и смотря на лист бумаги куда он ставил галочку, каждый раз когда в новый раз пытался объяснить ситуацию хранителю, думал что подсчитывать их будет уже дома или хотя бы в офисе, – вы умерли.
– Но я бессмертный! – возмущался в очередной раз хранитель.
– Это не ко мне, – качал светлой головой Дик, чувствуя как головная боль медленно и верно подкрадывается к нему где-то со спины. – Понимаете, я только сообщаю что и как, а за что и каким образом, это уже к начальству.
– Как вы можете заявляться к кому-то кто не может умереть?
– Несчастный случай не различает бессмертных и смертных существ, – парировал Дик, рассматривая документы и сверяясь с обстоятельствами. – Вот тут сказано, что вам на голову упал кирпич. Было такое?
– В меня им кинулись! – возмутился хранитель.
– Это в отдел жалобы или местную милицию, а у меня написано, что вы погибли. – Зевнул Дик и посмотрел на разгневанного хранителя.
– Я не могу умереть, – в очередной раз осклабился на него хранитель. – Я бессмертный, вы это понимаете? Я БЕССМЕРТНЫЙ!
– Но вы же умерли, – пожал плечами Дик. – И к тому же у меня тут сказано, что вы и правда бессмертны…
– Вот видите!
– Но вашу телесную оболочку возможно разрушить, после чего вы исчезаете до следующего призыва. Следовательно, кирпич случайно упавший вам на голову…
– Его кинули мне в лицо!
– Не имеет значения. Уничтожил вашу телесную оболочку, или, по крайней мере, связь с ней. И того, вы умерли.
– Я бессмертный!
– Вы тупой? – изумился Дик, закрывая папку в негодовании. – Я вам уже пол часа говорю что вы умерли. Понимаете? УМЕРЛИ, а вы что? Бессмертный, да бессмертный! Гитлер вон тоже бессмертным был, и Сталин и Мартин…
– Кто такой Мартин? – не понял хранитель.
– Да мартышка из местного цирка, – махнул куда-то в сторону Дик. – Но погибли ведь! Пусть и не от несчастного, но погибли. И что, плохо что ли? На их место другие пришли, и все счастливы! Ну, почти все…