Причины подобного вопроса были всегда разные, а именно: «стрелковое оружие заколдовано и отстреливает всех подряд». «По территории бегают полу-гидры, полу-бегемоты и полу-вдовы ( при этом каким образом можно стать полу-вдовой не уточнялось) и насильно заставляют исполнять с ними супружеский долг». «Перед воротами в замок стоит ярмарка, просьба обходить стороной, через неделю они уедут дальше по маршруту».
Но самое страшное на памяти у Ника было одно сообщение. Тогда они отправились искать медвежонка своего второго короля на северном полюсе, при том не доехали и пол пути, как их вернули с возгласами, что мишка был обнаружен под кроватью Но криков относительно того, что они обязаны ехать за ним на северный полюс было столько, что им пришлось-таки собраться и ехать. При этом по возвращении ему пришла короткая записка: «Помнишь Миону из кабака «Зеленый медведь» где ты заседал два года назад? Она у ворот, ее поезд уедет через две недели».
Миону он помнил хорошо, и честно просидел в окопе на окраине земель своей родины, пока поезд не увез старую знакомую невесть куда.
Но теперь ситуация была другая, а именно это была не взбешенная девушка, жаждущая затащить его в ЗАГС и обручиться, а несколько десятков луков, арбалетов и мушкетов, что были заколдованы на полное поражение цели. И целью вполне могли оказаться они.
– Хорошие новости, – вывел его из тяжелых раздумий голос Маяка. – Мне на сотовый смс пришла, они обезвредили оружие…
– Смс? – удивился Ник и уставился на небольшой синий телефон в руках Маяка. – У тебя роуминг все деньги не съест?
– На смс не распространяется, – отмахнулся воин и убрал сотовый телефон в карман своей легкой куртки. – Но сообщают что ни одного врага теперь на пять километров не видно. Все-таки мы снова не у дел остались.
– Главное чтобы поспать дали, – широко зевнул Ник и завалился на жесткую койку по новой.
Больше всего на свете ему хотелось оказаться в собственной кровати и выспаться. Все-таки, не смотря на то, что бойцов на турнир они не собирали, он отнимал у них на редкость много сил. Даже чересчур много…
Глава 42: турнир
Утро, самое простое и не самое ясное. По небу плыли редкие белые облака, а земля отдавала холодом, еще слабым, но уже явным. Солнце светило ярко, но тепла от него можно было уже не ждать.
Он закурил тонкие сигареты, и приложил холодный металл зажигалки к рассеченной щеке. Полузакрытыми глазами он наблюдал за окружающим его, неподвижным, пейзажем.
Сигаретный дым уходил в небо и распадался там на неведомые узоры, а после и вовсе исчезал.
Беспокойство отступало, по мере того как силы покидали его ослабевшее тело. Он уперся спиной о стену кирпичного дома и медленно сполз по ней, сев на землю. В голове по прежнему звенело, но уже отдаленно. Все случившееся казалось нереальным.
Он закрыл глаза, и расслабился.
– Похоже нечего измениться не может, – прозвучал голос перед ним и чей-то кулак ударил его в левую щеку.
Уставшее тело повалилось на землю и не нашлось сил даже на то чтобы открыть глаза…
Следующий удар пришелся по животу, вызвав слабый стон.
– Значит вот мы какие, бойцы за справедливость, – произнес тот же голос, и чья-то рука потащила его за воротник.
Его протащили в центр разбитой дороги, где бетон встал подобно ледяным глыбам. Еще мгновение и его грубо перевернули на спину.
– Ну, отвечай! – заорали ему почти в самое ухо. – Я с детства учился магии, а ты наш полигон в считанные секунды разнес в дребезги и сам не понял каким образом!
– Я случайно, – через силу улыбнулся художник и собрав остатки своих сил, приоткрыл глаза.
Перед ним стоял высокий парень с золотистыми волосами, с ног до головы перемазанный в грязи. Выброс магии был такой силы, что оставалось чудом, что его смело, но в среднем он отделался несколькими царапинами и синяками.
Воин хотел что-то сказать, но замолк и сев рядом с ним, спрятал лицо руками.
– Всю жизнь, всю жизнь я тренировался, а ты…
– Мне повезло, – попробовал успокоить его художник. – Правда, просто повезло…
– Не важно.
Воин лег рядом с ним и развернулся к нему лицом. Покрасневшие щеки, почерневший ворот некогда белой рубашки и разорванный плащ. Все это было действием рук художника, что всю жизнь пытался творить прекрасное, а на деле превратил прекрасное во что-то не менее привлекательное.