— Вы видели что-нибудь подобное?
Ответы посыпались одновременно, но тут совершенно непривычно всех перекрыл резкий голос молчуна кибернетика:
— Я понял, что это такое. Пилот-командир изначально был прав, он все время говорил: «Не будьте как дети». Так вот…
— Это детский сад или ясли, — перебила Мануэла и набросилась на кибернетика с поцелуями, приговаривая: — Ах ты, мой умница, мой сладкий, просто гениальный ребенок… — Микки, стесняясь коллег, краснел и отбивался, что моментально разрядило обстановку. Как-то естественно и органично вернулось утерянное состояние равновесия, словно ничего не произошло.
— А почему бы и нет? — неожиданно серьезно продолжил Ангелов. — Тогда все проявления вроде бы укладываются в одну концепцию. Дети тут растут, в этом самом питательном бульоне, должно быть, где-то все это обогащается, отчего и все странные явления в океане.
— Взрослые прилетают их навестить, а места посадки… или как 7гучше сказать, и есть «запретные зоны», — подхватил Тоши, — кому же понравится, когда на стартовой площадке появляются всякие предметы, приборы или дурацкая электростатическая машина.
— Точно, — поддержал разговор Райли, проникшись всеобщим энтузиазмом, — наверное, если бы не ученые, которые вечно размещали всякие штучки вблизи «запретных зон», их было бы весьма ограниченное число.
— Это имеет смысл, — поддержал пилота-командира физик, — мы, с нашими неуклюжими попытками зафиксировать любые действия, им здорово надоедали.
— Вы представляете, каким терпением нужно обладать, чтобы не выкинуть нас всех подальше от своих детей? — продолжила общий разговор когнитолог. — Жаль, что Кёниг не дожил до того момента, когда стало ясно, что именно он спас нас всех от неминуемой беды. Если бы что-то плохое произошло с маленьким, то нам всем пришлось очень и очень скверно.
— Я сейчас отобью горлышко, — с людоедскими интонациями пригрозил физик, и Райли пришлось спасать многострадальную бутылку. Он держал ее в вытянутой руке и пытался возможно отчетливее представить, как пробка медленно выходит из горлышка… На глазах изумленных присутствующих цилиндр пробки начал, медленно вращаясь, подниматься и, наконец вывернувшись из горлышка, упал на песок.
В повисшей над группой астронавтов тишине издалека едва слышно донесся показавшийся чуть насмешливым звон серебряных колокольчиков.
— Райли! — начал было предложение физик, но Элисон перебила его.
— Я поставила диагноз, — заявила она. — Мы снежные люди, мы йети, и мы для них открытая книга. Единственно, чем мы отличились от своих предшественников, так это бутылкой коньяка. Смешно…
— Так что, состоялась наконец встреча цивилизаций? — неловко продолжил разговор пилот-командир, на которого все обратили теперь уже сожалеющие взгляды.
— Да, я тоже думаю об этом, — подтвердил кибернетик. — Мы им просто неинтересны. Этим даже можно гордиться, наверное…
— Молодцы мы, все же раскусили задачку. Так и доложим на Земле: «Ребята, мы космические неандертальцы. Кёнигу нужно поставить памятник, а нам перед выходом на пенсию выдать премии», — Ангелов разливал золотистый напиток в разнокалиберные стаканчики. — Давайте выпьем за тяжелую долю неандертальцев в Космосе.
— Быть может, наши далекие потомки точно так же…
— Будут весело водить за нос исследователей, принадлежащих к другим цивилизациям, — подхватила когнитолог и храбро сделала глоток. — Фу, какая же это…
— Прелесть, — вновь захватил инициативу в свои руки Ангелов. Коньяк был выпит, за импровизированным столом восстановилась тишина, а с океанского берега слышались переливы серебряных голосов, но никто из присутствующих уже не собирался «мешать жить» детям другой, непостижимо великой цивилизации.
В тот же вечер исследовательский лагерь был свернут окончательно. В посадочный модуль погрузили все, до мельчайшей детали. Последним на борт был занесен командирский гамак. Ангелов и Райли стояли рядом в проеме люка, бросая последний взгляд на местность, которая несколько месяцев служила им домом.
— Райли, только без дураков, вы ведь знали, чем это закончится? — сказал физик, пользуясь тем, что их никто не слышит. — Откуда у вас этот диск, из-за которого, как я понимаю, и произошло… «пришествие». Что рассказал Кёниг?
— Да, в общем, ничего особенного, — признался пилот-командир, — мы выпили много пива в тот вечер. Он пустился в воспоминания, а я всегда был неплохим слушателем, особенно когда собственный язык едва ворочается. Знаешь, как они заманили этого людля? — задал он вопрос и, не ожидая ответа, продолжил: — Они переделали оборудование так, чтобы закрывать магнитным полем небольшое пространство, но напряженность его довели до каких-то несусветных значений…