Он победно откинулся в кресле, наблюдая за произведенным эффектом.
— Да, но что будет с Землей? — спросил Брюс, отвлекаясь от интересной научной проблемы и в свою очередь кусая персик, только что имитировавший родное светило.
— Боюсь, что цивилизации в том виде, к которому мы привыкли, придет конец, — Роберт говорил вполне серьезно, но так, будто это был только теоретический спор.
— Хорошенькая перспектива, — Брюс несколько дней назад, еще в Америке, обсуждал некоторые аспекты данной проблемы с шефом. Тот не разделял фатальных взглядов молодого заокеанского коллеги, но признавал, что подобный сценарий исключить полностью нельзя. Теперь Раске проникся уверенностью в том, что Землю ждет неминуемая катастрофа. От Роберта исходила такая убежденность в собственной правоте, что допустить возможность ошибочности его идей мог только очень независимый человек. Раске не успел выработать собственного мнения, а принять позицию шефа ему не хотелось из-за все еще не забытой обиды.
— Я попытался дней десять назад набросать сценарий для нашей старушки Земли, так вышло нечто весьма похожее на «ядерную зиму», да еще и с космическими дополнениями. Я отдал исходные данные ребятам в Новосибирск, они там занимались этой проблемой, обещали за две-три недели выдать первые количественные параметры. — Роберт говорил достаточно просто, без позы.
— Как отдал? — решив, что ослышался, переспросил Раске.
— Да так и отдал, по Интернету переслал. Они сейчас делают расчеты, а если выплывет что-нибудь интересное, то мы общнемся в реальном времени.
— Но это же твои результаты? Как на это посмотрит твое руководство? — не сдавался американец.
— Говоря честно, мне совершенно все равно, как относятся к моей работе, и к моим действиям «динозавры», — Роберт стал серьезным. — Да и никого это не будет интересовать, если мои расчеты окажутся верны. Более того, я их и в известность не ставлю о своих намерениях.
— Здорово, — искренне поразился Брюс, — у нас так не принято, — хотя, наверное, Томас имеет больше свободы, чем я.
— Дался тебе этот Томас, вот задачка интереснее, смотри.
И он, не вылезая из кресла, подкатился к небольшому столику, за которым работал американец. Две головы склонились над несколькими листочками бумаги, и спустя несколько секунд разгорелся нешуточный спор. Как-то совсем незаметно пролетел час, а то и более, работа, вероятнее всего, и далее продолжалась в том же темпе, если бы не раздался неуверенный стук в дверь.
— Да, — недовольным голосом откликнулся Роберт, но запнулся и совсем иначе продолжил: — Можно-можно.
На пороге появилась молодая женщина, показавшаяся очень бледной. Большие, карие, широко расставленные глаза безмятежно встретили оценивающий взгляд американца, но не задержались на нем.
— Знакомьтесь, — беря инициативу в свои руки, громко продолжил Роберт, — это наш американский коллега Брюс Раске, а это Диана Брутенц — наш аспирант и надежда на лучшее будущее.
Молодые люди обменялись ничего не значащими формальными приветствиями, Раске с удивлением отметил, что ее английский намного лучше, чем у Роберта.
— Ничего удивительного, — спокойно ответила женщина на его комплимент, — я несколько лет жила у родственников во Фресно, в Калифорнии, так что английский для меня почти что второй родной язык.
— Это точно, — если бы не Диана, то мне было бы очень тяжко с публикациями в англоязычной периодике. Кроме того, она прекрасный математик и даст фору нам обоим, к тому же она великолепно готовит, а печет так, что…
Он не успел закончить длинное предложение, потому что дверь за молодой коллегой закрылась.
— По-моему, ты ее обидел, — откровенно заметил Брюс.
— По-моему, тоже, — чистосердечно ответил Роберт, — так хочу сделать ей что-нибудь приятное, а получается всегда неловко или глупо. Ладно, давай работать. Хотя, говоря честно, она — самое хорошее, что есть в нашей обсерватории.
Продолжать эту тему не стали, и мужчины вновь вернулись к работе. Спустя час Роберт откинулся в кресле, потянулся, хрустнув позвоночником, и прокомментировал, словно разговор не прерывался: