Флетчер и сам едва не ахнул в голос, когда увидел соседку на пороге своей квартиры. В кажущемся очень простым, но чрезвычайно элегантном платье, которое ей потрясающе шло, с ненавязчивым макияжем, она была не просто хороша, она выглядела обезоруживающе эффектно.
— Очень привлекательна, — поддерживая непринужденную беседу, ответил он, — и даже вечный синяк, постоянно забываю, как его называют профессионалы, мне кажется, идет ей. Она играет на скрипке в нашем симфоническом…
— Мой Бог, супруга просто помешана на классической музыке, она говорит, что это единственная область, которую еще не засрали наши политики. Теперь я окончательно пропал. Должен признаться, что любая музыка продолжительностью более двадцати минут способна уморить меня.
— Мне с этим легче, в родительском доме очень часто звучала классика, и я как-то привык, даже пытаюсь делать вид, что немного в ней разбираюсь.
— Ну, в столь милой компании ты скоро будешь экспертом в классике, — жизнерадостно предположил хозяин, и они отправились к столу.
Женщины нашли общий язык. Джоанна уже успела пригласить хозяйку на генеральную репетицию, и теперь они живо обсуждали, где будет удобнее встретиться. Как-то незаметно у него исчезла даже тень сомнения в том, что соседка в новой для себя роли может оставить невыгодное впечатление. Флетчер охотно и с облегчением взял на себя роль второй скрипки и лишь подыгрывал своей милой спутнице. Вечер прошел на удивление приятно.
После застолья они на некоторое время вновь уединились в кабинете хозяина и обсудили важные, не терпящие отлагательства дела фирмы. Его умеренность в просьбах и активное нежелание кардинальных перемен произвели на Мак-Мюррея хорошее впечатление. Расстались почти по-приятельски.
Возвращение, однако, было несколько омрачено странным предложением Джоанны, пригласить чету Мак-Мюррей к себе.
— Как ты это себе представляешь? — невольно насторожившись, спросил Джо.
— Если честно, я уже пригласила Кэтлин на следующую субботу…
— Но куда? — от изумления воскликнул он так громко, что водитель невольно вздрогнул и обернулся.
— Я умудрилась придумать, что мы с тобой на время ремонта квартиры сняли старые скромные комнаты, где жили, когда познакомились. Кэтлин сказала, что это очень романтично. — Джоанна на несколько секунд замолчала, наблюдая его реакцию, а потом с деланным безразличием продолжила: — В конце концов, ты всегда можешь сказать, что я все это придумала или еще что-нибудь.
— Да-а, — протянул Флетчер, пытаясь за короткие мгновения прийти в себя от неожиданного предложения, — но мы ничего не знаем друг о друге. Это ведь достаточно серьезно, не так ли?
— Может быть, — теперь пришел черед Джоанны сомневаться и нервничать, — наверное, я много вина выпила…
В этот вечер они не расставались. Следующие дни были заполнены работой, да так интенсивно, что Флетчер не мог ни о чем другом даже подумать. Он и не предполагал, насколько сложно принимать ответственные решения, как трудно находить общий язык с людьми, от которых зависит не только твоя судьба. В среду после сложных, как обычно, переговоров с Крэнстоном и деловой поездки с Мак-Мюрреем он оказался дома необычайно рано, еще солнце стояло над горизонтом. Быстро приготовил ужин, привычно уселся на балкончике с газетами и отчетами, не зная, чему отдать предпочтение. К счастью, выбрал газеты и со второй попытки успешно выронил сосиску, которую попытался поймать на лету, и едва не сбросил с подноса остальное. Сверху раздался смех.
— Привет, — улыбнулась Джоанна, из окна была видна только ее голова, — я уже и не чаяла увидеть тебя.
— Ты и представить себе не можешь, сколько дел на меня навалилось. А почему ты не слушаешь музыку, я уж решил, что тебя нет дома…
— Вертушка испортилась, я теперь почти осиротела, зато сделала кое-что по хозяйству. Кстати, Кэтлин была у меня на репетиции.
— Да, — вспомнил о приглашении он и кисло добавил: — Она все так же хочет навестить нас?
— Не нас, а меня, и не «хочет», а будет здесь завтра вечером. Во-первых, совсем неофициально, а во-вторых, одна, без своего громогласного супруга.
— А-а, — протянул он, судорожно пытаясь как-то продолжить разговор, — это упрощает дело. Если я смогу, то… Я могу заглянуть к тебе?
— У нас что-то серьезное или так, интрижка? — говорящая голова этажом выше на несколько секунд скрылась, а потом вновь возникла в оконном проеме.
— Я не думал над этим, — Джо не имел ни времени, ни желания размышлять над текущими событиями своей жизни, какими бы важными они ни были. У него не оставалось ни сил душевных, ни лишней минутки на это. Теперь же все эти оправдания или отговорки казались искусственными и фальшивыми. Разговор разваливался.