Бреясь на следующее утро, Он и сам обратил внимание, что разгладились, напрочь исчезли огорчительные, предательские морщинки и лезвие шло гладко, словно лет десять тому назад. Ополоснулся холодной водой, брызнул одеколоном, вышел на порог, неожиданно для самого себя подошел к турнику, подпрыгнул легко и сделал два подъема переворотом.
— Положительно что-то меняется, — сказал привычно вслух.
Спустя неделю изменения уже трудно было не заметить, а тем более скрыть. Старенький брадобрей только хитро качал головой, когда Он начал было рассказывать о шампуне, который порекомендовал сын. Да и партнеры по бильярду в голос утверждали, что он скинул лет пятнадцать-двадцать.
Как-то и соседка не выдержала:
— Я тоже хочу так, — истинно по-женски сказала она, — все отдам, только пусть и я так изменюсь.
Теперь все свободное время они проводили в чудесной пирамиде, благо, погода благоприятствовала. Часами разговаривали, читали, даже ели тут же.
Будничным октябрьским днем, прозрачным и прохладным, они вместе выбрались в Город, по делам, разумеется. Клерк в банке сначала опешил, потом засуетился.
— Вы великолепно выглядите.
— Да, местные минеральные воды творят чудеса. Можем на паях построить лечебницу или наладить выпуск в промышленных масштабах, — величественно обронил Он.
В уютном кабинете шефа обговорили и эту идею. Потом зашли в модный салон. Оделись. Теперь на молодую эффектную пару обращали внимание. Посидели в ресторане, заказали по старой памяти приличное вино, и вокруг пошла приятная, тихая суета.
— Док! Чудно все это, — говорил доверительно представитель Власти, — мы теперь на вид, считай, ровесники.
Он молча достал пару брошюр, валявшихся в машине. «Омоложение без пластической операции», несколько дней назад пришли по почте, а вроде никто и не заказывал, да мало ли что сейчас рассылают. По-старинке или в электронном варианте.
— Современная наука творит чудеса, да и вода в наших краях замечательная, — не стал вдаваться в подробности и детализировать.
В конце октября, когда холодные ветры в долине стали срывать пожелтевшую листву, агрегат неожиданно остановился. Он сидел за столом в этот момент, ел свежеприготовленный салат с ветчиной и хлебом, как вдруг непривычная, давно забытая тишина восстановилась в доме. Даже компрессор холодильника предательски молчал в эту минуту. Только компьютер перезагрузился, рявкнули победно могучие колонки, принтер вежливо попросил бумагу и в несколько секунд выплюнул ее заполненной.
Он подхватил еще теплый лист, по старой привычке потянулся за очками, потом хмыкнул: «Двенадцатый кегль[42], ерунда».
«Программа выполнена полностью, и предназначение исполнено»,
— уведомлял электронный мозг — и снова никаких объяснений, даже тени намека нет на то, что все происшедшее и происходящее должно значить.
Упрашивать дважды не пришлось, выполнена же неведомая программа. Он молча и быстро разобрал на составляющие блоки всю конструкцию, бережно упаковал в коробки и коробочки, которые предусмотрительно сохранил в сарае. Завернул в хрустящую бумагу красную кнопку «LET'S GO, ПОЕХАЛИ».
На следующий день (удивительная случайность, словно сговорились заранее) посетили с соседкой нотариуса. Мыслимо ли такое совпадение? Оставили завещания.
— Такие молодые, а о всяких неожиданностях помните, — одобрительно кивал тот, заверяя бумаги и пряча свои экземпляры во внушительный сейф.
Потом не стесняясь, все же Город, обнявшись, бродили по улицам, наведались в давешний ресторан.
— Ваше любимое вино заказали, — суетился метрдотель, лично встретивший солидного клиента.
Вечером того дня Он долго писал сыну, получилось внушительное послание, а внуку отправил видео, благо камеру установил недавно, совсем простенькую, смешную цену просили. Относительно коробки в сарае написал отдельно. Мол сложная современная китайская головоломка, и поступать с ней нужно осмотрительно…
Последний день октября выдался удивительно солнечным и безветренным. Почти сплошь медный с пятнами багрянца лес за дорогой. Голубое, бездонное до головокружения небо.
Соседка пришла часам к десяти. Пришла неожиданно, вроде и не договаривались. Походка легкая, молодой румянец на щеках, мелкие задорные веснушки, принесла две фляги парного молока. Позавтракали с удовольствием, Он опять что-то придумал кулинарное, на сей раз удачное, потом…
Потом оба услышали странный глубокий звук, будто кто-то неведомый отпустил туго натянутую от края и до края горизонта гигантскую струну, и этот отозвавшийся в груди звон или гул словно звал куда-то. Они не сказали ни слова друг другу, переглянулись только понимающе. Молча собрали в большую эмалированную посудину овощи, туда же положили кусок мяса, она подхватила полную флягу молока и, взявшись за руки, подошли к пирамиде. На несколько секунд замерли — молодые, стройные в традиционных сине-голубых расцветках плотного хлопка.