Впрочем, полковник быстро прошел через стадию удивления. Директивно сказал:
— Если мы не в строю, без излишнего официоза, можешь ко мне обращаться просто Викентий Александрович.
Он посмотрел на меня свысока, подчеркнул:
— Имей в виду, солдатам и сержантам я разрешаю обращаться только по званию. Ты очень редкое исключение. По сути, неформально я тебя приравнял к офицерам. Понял, какая честь?
Да офигеть не встать, сколько лет я ждал! С другой стороны, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Как взрослый к взрослому степенно поблагодарил за высокую честь. Бог уж с ним!
— Это тебе первая плюшка за свои умения. И еще много чего будет. У меня, как ты понимаешь, возможности небольшие, но широкие. Так что работай, за мной не заржавеет.
Помолчал, как бы отдалил позитивную часть от негативной. Потом заговорил уже сердито и злобно:
— Давай, рассказывай, что у тебя случилось с Вероникой. Имей в виду, рассказывай честно и открыто, иначе наши свободные отношения, как начались, так и закончатся. Ну-у⁉
Вот ведь… отец. Что он там насочинял, мы за обедом впервые встретились! Ну, наш бег интима был быстрый, хотя и там, в основном, шевелилась только девица. В общем, получилось, как в кино: «Не виноватая я, он сам пришел». В данном случае лишь надо уточнять пол — виноватый я, а она сама пришла.
— Викентий Александрович, — сказал я, строго глядя на полковника искрине-честными глазами, — вы же сами все видели за обеденным столом в столовой. Ну, захотела ваша дочь большой и чистой любви, придумала она ее. Со своей стороны, я виноват только в том, что оказался через чур вежливым и добрым. Если б знал, что так ситуация развернется, был бы груб и зол. Я ведь не турецкий султан, гарем держать не могу.
А у меня дома красавица жена Маша, и я так почти уверен, она уже беременна. Товарищ полковник, что я дурак, чтобы, таким образом, свои мужские достоинства прищемить. Хотите, я жену сюда призову, уж она все поставит на свои места.
— Хм! — удивился Назаров, — ты мне не врешь случайно?
Я его своим попаданским разумом понимал. Энергичный, живой, деятельный… и вдруг прячется за свою жену. Кто у тебя там, Илья Муромец в юбке?
— Все это происходит из-за разницы в ментальности, — объяснил я, — ведь мы — северные удмурты — хотя сейчас к ХХ веку уже прилично ассимилированы вами, русскими, но все же остаемся другим народом из финно-угров. И у нас другие традиции и привычки. В частности, у нас существенно шире права и свободы женщин в семье, вплоть до того, что зачастую именно женщина является главой.
— Да ну вас, — не поверил Назаров, — непотребство какое!
— Это так, — подтвердил я, — причем нет никаких извращений в интиме, в семейных отношениях и даже в экономике. Вот, например, моя жена Машенька, между прочим, чистая удмуртка, гораздо старше меня. Больше, чем на пять лет. И она параллельно является моим тренером. Именно под ее руководством я завоевал две золотые медали и, надеюсь, что завоюю еще. А вот вашей дочери, извините, я никак не вижу места в своей жизни.
— Чудны твои дела… — тут Назаров вовремя прикусил язык. В советское время даже просто упоминать Бога в разговоре было нельзя. Ну и подумаешь, что ты коммунист и начальник учебного центра в звании полковника. Могут так пнуть, мало не покажется. И он неубедительно закончил: — и как вы таким образом живете?
— Живем, Викентий Александрович, — отрапортовал я бодро, — я даже более того скажу — когда я уходил в армию, по некоторым признакам моя жена была на сносях. Так что я день ото дня жду сообщения, что она беременна, а потом родит, а я стал отцом.
— Эгхм, надеюсь не двойня? — обеспокоился полковник уже с другой стороны, — мне очень нужен специалист по вычислительной техники. Нам даже нужны, вплоть до Министерства Обороны!
— Так что, Викентий Александрович, можете успокоиться, на вашу дочь я никак не претендую, — сказал я, делая вид, что никак не услышал его оговорку относительно Министерства. Конечно, компьютерщики нужны сейчас всюду, потребности большие, а в наличии еще нет никого. Но мне и так хорошо. Поближе к кухне, подальше от начальства — этот нехитрый принцип появился еще где-то XIX века, ну и я его придерживаюсь. А то около начальства больно уж много крестов, что наградных, что могильных.
— М-да! — подытожил разговор Назаров, — честно говоря, это я не рассчитывал услышать. Будто сейчас поговорил не с юнцом, ты уж извини, а со своим сверстником. Сдержанно, умно и без эмоций.