Второе. К сожалению, запчасти все же необходимы, как относительно простые, так и ответственные. Я сам на складах ГСВГ, не был, естественно. Со слов же товарища полковника вроде бы там есть;
Третье. Так ведь, товарищ генерал-лейтенант, я с вами уже говорю. Или речь идет о визуальной встрече?
Разговор уже шел как бы тет а тет, «без чинов», поэтому Красильников ответил просто, что к нам в учебный центр, непосредственно ко мне приедет его заместитель, генерал-майор Ельцов. Ты его не пугайся. Вообще, из-за тяжелого и неоднозначного положения, можешь себя рассматривать в отношении вычислительной техники, как прикомандированного штатского специалиста. Понятно, товарищ Ломаев?
Что же касается ответственного лица, то я им буду, как минимум. На самом деле, звание окажется выше, но конкретно я сказать еще не могу.
Я сказал, что все понятно и отдал обратно Назарову трубку. А сам непросто отошел в сторону, но и вышел из кабинета. Видимо, разговор пошел совершенно секретный. А, учитывая, как товарищи офицеры и генералы свободно говорили при мне, то, скорее всего, они решили посплетничать обо мне. Пожалуйста!
Сидеть одному на стуле мне долго не пришлось — появился мой ротный командир Гришин. Тот, понятное дело, пришел не ко мне, к Назарову. Но узнав от меня, что товарищ полковник разговаривает по телефону со штабом ГСВГ, резко передумал. Я его понимаю. На том конце трубки генерал-лейтенант, на этом — полковник, все нервные. А он всего лишь маленький капитан с перспективой, если, что потерять звездочку.
Поговорил вместо Назарова со мной. Информативности это ему не добавило, зато восстановило нервы. Это ведь он с высокими командирами маленький, а с небольшим мной сам великан!
А там освободился Назаров. Гришин к этому времени уже ушел, поэтому полковник свободно затянул мне обратно в свой кабинет — на поговорить.
— Значит, слушай сюда, — без политеса заговорил он сразу, — генерал-лейтенант Красильников с сопровождающими прибудут к 11.00 — 11.30. То, что он тебе говорил, по большей степени забудь, все переигралось. В первой половине дня из Москвы прибудет самолетом Министерства Обороны неизвестный пока сотрудник центрального аппарата. Потом по ситуации или сразу к нам, или в штаб ГСВГ.
— Теперь ты, — он посмотрел мне в глаза, — с ЭВМ все в относительном порядке?
— Практически, — согласился я, — как я докладывал недавно.
— Значит, тогда так, — решил полковник, — присяга начнется 8.30, ты у нас парень немаленький, станешь правофланговым, пропустишь пару человек для примера, потом пойдешь. После опять по ситуации. Следи за моими руками, приедет москвич, я немедленно дерну, ты, главное, для формальности присягу прими. Да, и завтрак сегодня будет укороченным.
— А как… — заикнулся я, совершенно не понимая, как я все это буду делать. В конце концов, это торжественное армейское мероприятие или утренняя линейка старшей группы детского сада?
— Не суетись, Ломаев, делай только свою часть. Остальное не твое дело. Я сам всех предупрежу — и старшину сержанта Малова, и командира твоего взвода младшего сержанта Вахромеева, и даже капитана Гришина, хотя это и не твое дело. Ты, смотри, сам правильно дыши и вовремя на меня поглядывай. Понял? — повысил голос Назаров.
— Понял, как не понял, — спокойно ответил я. Опять нервничает начальник учебного центра. Впрочем, я бы тоже гнал волну перед такой торжественной линейкой. Попросил: — не беспокойтесь, товарищ полковник, до армии я был публичным лицом, даже неоднократно выступал.
— Иди уж, — успокоился Назаров. Даже шутливо ткнул в плечо своим немаленьким кулаком, оценивающе сказал: — оратор ты наш бестолковый.
Мы пошли в столовую в солдатский зал. Полковник, я так думаю, здесь не часто бывает, должность не та!
Хотя и сейчас, его заметили, наверное, только несколько старослужащих. Усталые с утра новобранцы сноровисто угребали содержимое своих чашек. Сам посмотрел — Назаров отвел Малова в сторону и что негромко, но строго говорил. И что-то неприятное говорил, раз лицо сержанта все более смурнело.
Ладно, я опять хотел есть, поэтому сев на свое место (не со старшиной теперь!), тоже стал работать ложкой. Время пошло!
Как это не странно, но укороченного завтрака не хватило старослужащим. Деды не торопились, тогда как молодые берегли каждую минуту. Знали уже — старшаки могут вздернуть одномоментно, вот и весь завтрак.
Приказ старшины роты сержанта Малова дедов удивил до остервенения. Самые горячие (и глупые) жестами показывали, какая страшная горечь и страдания у них во рту от странного приказа старшины.