— Он часто говорил, что отправится в Святую землю, — с усталой улыбкой сказала Армель. — И это ещё больше восхищало меня в нем. Крестовый поход — это же так возвышенно и благородно. Я так мечтала, что буду ждать его, а ещё лучше — уехать вместе с ним! Какой же это был бред, теперь я понимаю.
В один из дней, когда Раймон уже почти поправился, к нему приехали гости. И, конечно же, главной гостьей была она, красивая и царственная девушка, на которой он вроде бы собирался жениться. Он почти ничего не рассказывал об этом, но я слышала от людей, что в день, когда собирались огласить помолвку, случился какой-то скандал, и Раймон уехал. Так он и оказался здесь.
Меня она приняла за прислугу. Ведь я была в старом платье и возилась с приготовлением целебной мази, а она так неприятно пахнет. И я видела, что Раймон смутился и не поспешил объяснить, кто я на самом деле.
Я не присутствовала при их беседе, но какую обиду я чувствовала — не передать словами.
Где была эта красавица, когда он был всеми покинут и одинок! Когда лежал больной? Ведь я выхаживала его, а не она! Как она смела приехать и смотреть на него, как на свою собственность, а на меня — как на пустое место?
После ее отъезда он почти весь вечер молчал, даже не глядел в мою сторону.
А рано утром я проснулась и не увидела его на месте. А ведь он должен был ещё лежать, он был нездоров! Не помня себя от страха, я бросилась искать его и нашла в лесу, наверно, в одном лье от усадьбы.
Он сидел на поваленном стволе и думал, и я понимала, о чем. Конечно, он желал вернуться в тот мир, где жили равные ему люди. Мысленно был уже там.
Я кинулась к нему. И была остановлена холодной фразой:
— Что ты сюда прибежала?
Это было как ушат холодной воды. Как пощёчина. Я не ожидала этого. Принялась лепетать, что может снова воспалиться рана, но он резко прервал меня:
— Я не дитя, Армель! Прекрати бегать за мной, как курица за цыплёнком, это глупо!
Я повернулась и пошла, как подстегнутая. Он шел сзади, и только почти у частокола заговорил со мною.
— Послушай, Армель, признаюсь, я вспылил…
Он хотел взять меня за руку, но гнев и боль выкрикнули вместо меня:
— Не надо, пожалуйста!
Я уехала в тот же день, оставив ему мази и прочие снадобья.
Прощения он так и не попросил.
Я все ждала его, а потом узнала, что он уехал. Вернулся в родительский замок.
Действительно, что ему было делать в этой глуши. Может, он готовился к свадьбе.
Думать об этом было непереносимо.
А потом ко мне явился ещё один человек. Он был молод и знатен, и я смутно помнила его. Когда он представился, поняла: это же брат той девушки, на которой женится Раймон. Он приезжал тогда с нею, но я почти не обратила на него внимания. Как оказалось, он на меня обратил.
И он, и его люди были пьяны.
Видишь, какие ссадины и кровоподтёки на моих руках? Я боролась с ним, как могла.
В ярости он толкнул меня наземь и принялся хлестать плетью. И это прямо в нашем дворе, куда он приехал как гость! Меня спас Гуго, сын Берты, парень недюжинной силы. Он отшвырнул негодяя, а затем проломил голову одному из его людей.
И теперь тот при смерти, и если не выживет, то Гуго придется навсегда бежать из этих мест, ведь он простолюдин, и его казнят, если… А если и выживет, все равно надо бежать. Нам негде взять денег на уплату виры.
Паломница покачала головой.
— Деньги ты можешь взять у отца.
— Но как я могу…
— А смотреть, как четвертуют Гуго, ты сможешь? — вопрос прозвучал резко, как удар. — Знаешь, возьмись за ум, смири свою гордыню и езжай к отцу. Он сейчас все для тебя готов сделать. Пользуйся этим. Или тебе больше нравится сидеть в вашей хибаре и ждать, чтобы снова явился тот? Он может изнасиловать тебя, и Гуго уже не поможет! Не спасет тебя и твой Раймон, который со своими борзыми говорит ласковее, а о тебе уже и думать забыл. Больше тебе скажу, он нарочно уехал, чтобы все произошло без него. Ну просто чтобы ты от него отвязалась, а заодно и доставить удовольствие приятелю, раз уж тому ты приглянулась.
- О нет, нет! — воскликнула Армель, пятясь от нее в ужасе. — Он не такой, он…
Женщина горько рассмеялась.
— Милая, он как раз такой и есть! Это со своими благородными доннами он сама галантность, а ты кто? Просто бастардка, хоть и красивая. Вылечила его себе на беду! Где же твоя гордость? Стань знатной госпожой, и тогда ты сама посмеешься над ними! Ну вот представь себе рожу этой его дамы, когда в присутствии всей местной знати объявят о твоём прибытии на бал или, к примеру, на соколиную охоту! Это стоит того, чтобы простить отца, да и твоя матушка там, на небесах, порадуется. Подумай, пока не поздно. Ради чего ты желаешь всю жизнь оставаться в нищете? Просто из детского упрямства? Сейчас ты начинаешь понимать, что побеждает всегда тот, кто сильнее. Сила духа у тебя есть, видно, что ты не пугливая овца. Теперь тебе надо занять положение, которого тебя лишили. Это будет правильно, дитя мое! Справедливость на свете торжествует так редко, а у тебя как раз тот случай, когда это возможно. Ну сделай это хотя бы назло тем, кто оскорбил твою мать и тебя!
— Я сделаю это, чтобы спасти Гуго, — глухо проговорила Армель. — Но ни отца, ни брата я не смогу полюбить!
— Вот и умница. Ты сделай главное, а дальше будет видно.