Потом раздраженно:
— Вы ластик! Вот вы кто. Слышите? Обыкновенный резиновый ластик!
Арнольд не дрогнул. Словно и не слыхал. А про себя размышлял: «Ластик? А почему вдруг ластик? Зачем она так говорит? Чего она от меня хочет?»
Утка молчала. Это была резиновая утка, которую Чиму раньше всегда таскала с собой на Балатон. Закидывала ее в воду. И прыгала на нее. Бросалась на утку. И начинала гарцевать на волнах. А сама нажимала на клюв, на глаза утки. О да, на глаза!
На берегу утку снова брали в оборот. Чиму и ее подружки. Били, шлепали, давили, выкручивали. Как ее только не выкручивали! А потом снова швыряли в озеро.
А затем в один прекрасный день Чиму щелкнула утку по клюву:
— Она совсем расклеилась! Никуда не годится!
Так утка попала на шкаф.
В одно мгновение покрылась пылью. И пропиталась отвратительным запахом мебели.
— Ладно, ладно! Но все же иногда можно и со мной поговорить! Перекинуться словечком! А особенно не пристало задирать нос вульгарному дешевому ластику! Стертому, дрянному резиновому ластику!
Утка опустила клюв еще ниже, если это вообще было возможно. И угрожающе зашипела, вытягивая клюв к шее Арнольда:
— Послушайте, вы! Я вас знаю! Откуда–то я вас знаю!
Прокатилось пустое утро. Прокатился пустой день. Но вечером, прежде чем лечь спать…
— Что это? Я хотел бы знать, что это такое?
Из ванной вышел разгневанный отец. Появился оттуда в купальном халате. В руке он держал носок в черную и красную клетку. Мать, стелившая постель, подняла голову от одеял, подушек, думочек.
— Зачем ты трясешь носок? (В голосе кроткий упрек.)
А Чиму бросилась на диван к Арнольду. Как вратарь, кончиками пальцев отбивающий пробитый по воротам мяч на угловой.
— Правда, папа! Ну чего ты его трясешь? — Растянувшись на диване, моргая, Чиму глядела на отца. — Не сердись, но это не очень–то аппетитно!
Возмущенный отец только ловил ртом воздух.
— Ах, не очень аппетитно? Говоришь, не аппетитно?
Чиму, обернувшись к Арнольду, беззвучно смеялась. «Вечно он шум поднимает. Шумливый очень, но не опасный».
Арнольд не был так в этом уверен. «Все же не следует его сильно раздражать».
Мать подошла ближе. Она с интересом разглядывала носок.
— Дичайшие цвета! С каких пор ты носишь такие? Откуда они у тебя?
Отец не ответил. Он осторожно тряс носок. Ворожбой, что ли, занимался? Но что же он хотел вытрясти? Сыпался, во всяком случае, только песок. Тонкий, будто просеянный, песок.
Пораженная мать спросила:
— Что ты делаешь?
Отец медленно отчеканил каждый слог:
— Я засунул руку в карман. Может человек машинально полезть в собственный карман? И нащупал что–то мягкое.
Чиму фыркнула:
— Подумаешь! Носовой платок.
— Нет, не носовой платок. Я никогда не кладу в купальный халат носовые платки.
— А если ты чихнешь? Или в купальном халате ты не чихаешь?
Отец продолжал высыпать песок.
— Пожалуй, это мог быть какой–нибудь мелкий зверек? Испуганная зверюшка, забившаяся в карман.
— А ты больше, чем этот зверек, трусил и дрожал, когда его вытаскивал.
У отца даже язык отнялся. Он бросил уничтожающий взгляд на Чиму.
И тут вмешалась мать:
— Долго ты будешь здесь песок сыпать? Из того, что ты высыпал на пол, целая пустыня получится.
— Пап, может, ты еще пальмы набросаешь? Ну, пожалуйста! Неужели так трудно набросать в песок несколько пальм?
Отец уже размахивал носком:
— Но когда я его вытащил, я увидел, что это чужой! Не мой! Носок совсем другого человека! Чужого!
А мать уже выметала песок. Маленькая метелка и совок, казалось, сами влетели ей в руки. Она подняла голову.
— Ты ведь такие не носишь. Какого–то дикого цвета…
— Чей носок оказался в моем кармане?
— Ты всегда носил вещи скромных, пастельных тонов. И галстуки, и носки.
— Кто хранит в моем кармане свои носки?
— Да еще с песком!
Мама направилась с совком к двери.
— Ох! — Чиму засмеялась. Сползла с дивана. Выхватила носок из рук папы. — Это носок Крючка.
— Крючка?!
— Крючка?! — Мама остановилась с совком в руке. Повернулась к Чиму.
Наступила минутная тишина.
Арнольд шепнул Росите Омлетас:
— Вот увидите, барышня, расплачиваться за это придется мне. Дела складываются так, что даже за это придется мне расплачиваться.
— Значит, это носок Крючка? — Отец потянулся за ним.
Чиму отпрыгнула. Теперь уже она трясла красно–черным носком.
— У него есть еще зеленые с желтой полоской. Есть просто желтые. Есть и синие, но те он не носит.
— И все это он намерен хранить в моих карманах?
— В самом деле… Он хочет все свои вещи хранить у папы? — Мать как завороженная глядела на носок. Неожиданно она вспыхнула: — Как он попал сюда? Немедленно говори!