— Мы примем и жирафа? — спросила Росита.
— Разумеется. Он будет опорой труппы. Иначе говоря, ее столпом.
— Мы сделаем большой аттракцион с жирафом! Я вбегу по его шее, размахивая зонтиком…
— О, пожалуйста, бегайте на здоровье по моей шее! — послышалось с высоты. — С любым зонтиком! Хотите — от солнца, хотите — от дождя.
— Будет играть музыка. Тихонько бить барабаны.
Росита умолкла. Мысленно она слышала музыку, доносившуюся откуда–то из ночи. Цирковую музыку. На лице ее застыла улыбка экстаза.
Арнольд встал, выпрямился, осмотрелся. Глянул с холма вниз.
— Я еще не все продумал. Картина мне не совсем ясна. Не знаю, какую роль поручить Ноябрю Шомло.
— Я, наверное, не буду участвовать?
— Полно, полно! — Арнольд, задумавшись, разгуливал по холму. И потирал поясницу.
Росита в изумлении глядела на него. «Ходит, расхаживает, прогуливается. Встал на ноги! Я и представить себе не могла, что когда–нибудь…»
— Экспромты! Самое важное — импровизация! Впрочем, я весь начинен идеями. Теперь, когда никто не называет меня Куку, идеи так и сыплются из меня!
— Конечно, одно дело Арнольд, другое — Куку.
— Об этом и речь, мой милый Ноябрь. Конечно, Йолан Злюка–Пылюка сейчас рассмеялась бы мне в лицо: «Что это, Арнолька, из вас идеи сыплются? Не откроете ли секрета: к чему вы готовитесь?»
Арнольд Паскаль умолк.
Остальные тоже молчали, воцарилась глубокая тишина. Все ждали, пока Арнольд поделится с ними, к чему он тут, за садом, готовится в эту ночь.
Арнольд пристально наблюдал за жирафом.
— Только, пожалуйста, не щиплите звезды! Сейчас я не очень бы этому обрадовался.
— Я редко щиплю звезды. Я их не ем.
— Он их не ест, — эхом откликнулся Ноябрь Шомло.
— Хорошо, хорошо, я никого не хотел обидеть. Просто так заметил. (Пауза. Весьма эффектная пауза.) Йолан Злюку–Пылюку ожидает некий сюрприз, если она завтра сюда прилетит. А заключается сюрприз в том, что нас она здесь не застанет. Собственно говоря, я хотел бы проститься с ней, но на это у нас уже нет времени.
— Нет времени? — переспросила Росита.
— Да. Сегодня ночью мы уйдем. Покинем эту землю. — Он повременил немного. И с необычайной торжественностью добавил: — Я хочу сказать, что мы покинем земной шар.
Остальные трое не смели заговорить. Жираф просто остолбенел, а Ноябрь уселся рядом с ним на траву.
Арнольд тем же легким, светским тоном:
— Пока я не нашел лучшего решения вопроса. — Он взглянул на звездное небо. — И не думаю, что кто–нибудь нашел бы лучший выход для меня и моей труппы.
Остальные продолжали молчать.
Наконец Росита произнесла:
— Арнольд! У меня кружится голова!
— Не говорите, пожалуйста, этого, милая Росита. У танцовщицы голова никогда не должна кружиться. А вы прирожденная танцовщица. (Пауза.) Ну-с, то, к чему я сейчас готовлюсь, никакому Куку и не приснится. Не говоря уж об Арнольдике из горки. Арнольдик из горки! Оставьте, право! — Арнольд — эта полурастерзанная кукла с облезлым лбом — торжествующе улыбался: — А ты прислушайся внимательнее, Аги! Слышишь меня? Где бы ты сейчас ни была, слушай!
— С кем он говорит? — спросил Ноябрь.
Жираф, просунувший голову в ночное небо, тоже спросил:
— С кем говорит Арнольд?
— С ней, — кивнула Росита Омлетас. — Всегда только с ней. С некой Аги. Которая потеряла его когда–то, а потом забыла поискать.
— Арнольда потеряли?
— И не захотели искать?
Росита смотрела на Арнольда, которого потеряли и не захотели искать. Арнольда, который сейчас стоял и ждал чего–то. Может быть, ответного голоса. Того, что его окликнут откуда–то издалека.
Арнольд Паскаль шагнул к Росите. Взял ее за руку.
— Надо не спеша трогаться. Нет, барышня, как я ни ломаю себе голову, а найти другой арены не могу. — Он мотнул головой вверх.
— Арнольд Паскаль! Неужели?
— Да!.. Назовем это небесным куполом. И для нас это единственное место, по крайней мере, до поры до времени. — Он подвел Роситу к жирафу. Бросил мальчику через плечо: — Пошли, Ноябрь.
Ноябрь, опустив голову, встал сзади них.
— Там я хоть отдышусь немного.
— Но пока ты сможешь это сделать… Словом, теперь все зависит от жирафа.
— Не люблю, когда от меня что–нибудь зависит. Это никогда не сулит ничего хорошего. Но на меня вы можете рассчитывать.
— Все просто, — сказал Арнольд. — Прошу тебя только вытянуть голову поближе к луне. Этак небрежно, легко.
— Я — лестница?
— Что–то в этом роде. А когда мы заберемся наверх, то и тебя втащим.
— Обязательно втащите?
— Как ты можешь сомневаться! Ноябрь, прошу тебя, убеди своего друга! Поговори с ним!