В клубе Арнольд держался особняком, другие культуристы избегали его. По словам Чернчика, общий настрой по отношению к Арнольду был таков: «Тренируйся сам. И, ради Бога, помалкивай». Мейнард приходил в клуб несколько раз и пробовал, без особого рвения, тренироваться. Он оказался значительно сильнее, чем Арнольд, и более вынослив, но вскоре все это ему надоело, и он прекратил занятия. Довольно скоро Курт Марнул посоветовал Арнольду: «Когда занимаешься, думай о той мышце, которую ты развиваешь, и работай до боли, пока можешь терпеть, пока не закричишь. В этом весь секрет знаменитых культуристов. Они тренируются, перешагнув болевой порог». Он чувствовал потенциальные возможности Арнольда и давал ему советы по диете, о которой в ту пору в австрийском мире культуризма не имели ни малейшего понятия. Спортсмены ничего не знали о вреде холестерина и поедали горы яиц. Марнул рассказал Арнольду об употреблении стероидов, ускоряющих рост мышц и необходимых для победы в соревнованиях. Арнольд внимал. Тренер предложил ему стероиды. Сам Марнул узнал о стероидах и об их дозировке от Стива Ривза, которого впервые встретил во Франции во время каникул 1952 года. Он стал вводить Арнольду необходимые инъекции примоболина, довольно легкого стероидного препарата, два-три раза в неделю практически сразу же, как только Арнольд приступил к занятиям культуризмом. Принимал он также и таблетки, в частности, диабанол. Как вспоминает австрийский культурист, тренировавшийся вместе с ним, «Арнольд принимал стероиды в дозах, приводивших других спортсменов в ужас. Я видел, как он глотал по восемь-девять таблеток диабанола за раз. Затем следовал большой глоток молока, пригоршня белковых таблеток, и, не успев проглотить их до конца, он уже говорил: „Ну, вот, я и готов!“, и начинал тренироваться». По словам другого его товарища Рика Уэйна, стероиды Арнольд принимал еще в 1966 году, когда он предложил Уэйну месячный запас диабанола. Уэйн рассказывал также, что Арнольд признался ему, что употребляет стероиды с тринадцати лет. Совсем недавно вокруг вопроса о стероидах было поднято немало шума. С точки зрения культуриста, стероиды способствуют наращиванию мышечной массы. Однако у них есть и серьезные побочные эффекты, заключающиеся не только в нарастании агрессивности, но и в сильнейшей стимуляции эрекции. Но так бывает только вначале. Впоследствии стероиды могут вызвать опадание яичек, практически прекращая эрекции. По мнению звезды современного германского культуризма Рональда Матца, завоевавшего титулы «Мистер Германия», «Мистер Европа» и «Мистер Вселенная», стероиды приводят и к другим последствиям: «Твой организм разогревается, и ты думаешь только о сексе. А затем тестостерон падает ниже нуля. Организм его больше не производит. И все — у тебя больше нет никаких сексуальных ощущений». Продолжая тему, Матц рассказывает о способах нейтрализации некоторых негативных последствий приема стероидов: «Для того чтобы прийти в себя, нужно не меньше пары месяцев, если только ты не принимаешь ХГЧ, гормон, извлекаемый из мочи беременных женщин. Сегодня, правда, есть и другие методики. Некоторые культуристы обходятся без стероидов, делают пластические операции, накачивая мышцы силиконом. Впрочем, большинство из них убеждены, что если один анаболик, скажем, стероид, хорош, то два-три еще лучше». В начале шестидесятых годов опасность стероидов в полной мере еще не осознавалась. Марнул обычно начинал принимать стероиды за три месяца до соревнований. Затем, когда они оставались позади, делал перерыв на четыре месяца, а потом, в следующие три месяца, все повторялось сначала. Арнольд не только перенял у Марнула употребление стероидов, но старался походить на него и характером. А тот был мотом, обожал красивую одежду, облачаясь в белые хлопковые штаны. Нацепив желтые темные очки, он, как истинный денди, раскатывал по Грацу в своей «Рено-Флориде», восхищая дам. На Арнольда это производило огромное впечатление. Он решил, что когда вырастет, будет таким, как Марнул. А со временем и превзойдет его во всем: в машинах, деньгах и красивых женщинах.
Но пока приходилось ходить в школу в своем Тале. Впрочем, жизнь Арнольда уже без остатка принадлежала Грацу. Если он опаздывал на автобус из Таля в Грац, то ловил проходящую машину. Каждый вечер в пять часов, к открытию клуба, он уже был там — весь в ожидании, постукивая в дверь с мольбой: «Пустите меня, пустите. Я не могу ждать. Я должен тренироваться». И поздно вечером, оказавшись перед выбором, то ли завершить комплекс упражнений, то ли успеть на автобус. Арнольд всегда выбирал первое, а затем шел домой четыре мили пешком, Карл Кайнрат, культурист-чемпион, который тренировал его, рассказывал: «Мы все знали, что стены могут обрушиться, но Арнольд все равно продолжит занятия». По словам Чернчика, Арнольд даже как-то признался: «Если вы велите мне съесть килограмм дерьма, чтобы оно превратилось в мышцы, я съем его». По субботам и воскресеньям атлетический клуб не работал, но вскоре после того, как Арнольд начал тренировки, Марнул, приехав в клуб, обнаружил однажды разбитое стекло. В конце концов, Арнольд сознался. Он хотел тренироваться семь дней в неделю и, чтобы добиться своей цели. Раздобыл стремянку, залез на стену, разбил окно, и пролез в помещение. Марнул рассердился, но не смог ничего сказать этому охваченному страстью к культуризму парню. Лишить Арнольда тренировок было бы равносильно тому, что остановить ему дыхание. Густав научил Арнольда преодолевать боль и неустанно двигаться вперед. Холодные зимние вечера проходили в беспрерывных тренировках. Однажды вечером, закончив упражнения, весь вымотанный, Арнольд поглядел на свои руки и обнаружил, что ледяные поручни сорвали ему кожу с ладоней. Самоотдача спортсмена была абсолютной, непоколебимой и героической. Он чувствовал себя миссионером в попытке обратить тело в совершенное произведение искусства чего так страстно желал. Кроме тренировок, ничего теперь не имело для него ни малейшего значения — ни школа, ни друзья, ни девушки, ни родители, — абсолютно ничто. Пытаться заговорить с Арнольдом во время тренировок было бесполезно. Позже, однако, когда его уверенность в себе возросла, а другие культуристы свыклись с несносным характером Арнольда и привычкой подкалывать их, он стал находить с ними общий язык, отпуская колкие и веселые шуточки. Временами они смеялись так, что прекращали тренировку, в то время как Арнольд, к собственному удовлетворению, продолжал ее. Для него стало обычным играть в компании роль шута, привлекая к себе внимание и одновременно нейтрализуя любого противника, представлявшего какую бы то ни было угрозу его дальнейшей карьере. Вскоре Марнул перестал быть единственным наставником Арнольда, Сэмми Адиа Саад, известный культурист, занимавшийся в Граце, стал тоже давать ему советы. Его примеру последовал Гельмут Кнор, еще один культурист, служивший раньше в британских военно-воздушных силах и обучивший Арнольда нескольким словам на английском языке. Затем возник Альфред Герстл, местный политик, чей сын Карл был ровесником Арнольда. У Герстля была в Граце просторная квартира, и вскоре он предложил Арнольду использовать ее для тренировок в те дни, когда клуб закрыт. Альфред Герстл был, вероятно, первым евреем, которого повстречал Арнольд, и, несмотря на то, что отец вступил когда-то в нацистскую партию, Арнольд сразу же проникся к нему самыми теплыми чувствами. Вскоре он для него стал как бы вторым отцом. Хотя Арнольд к тому времени переоборудовал подвал своего дома в Тале в некое подобие гимнастического зала, тренировки у Герстля часто заканчивались приглашением к обеду, и Арнольд быстро обнаружил, что ему куда интереснее провести вечер с Альфредом и его семьей, слушая музыку и разговаривая о культуризме, нежели возвращаться домой к Аурелии и Густаву.