— Вам надо быть осмотрительней, — строго предупредил Джонни.
Я до сих пор могла чувствовать его запах, глотать вкус его рта и кожи. Для незнакомцев мы стояли слишком близко друг к другу. В конце концов, мы и были незнакомцами. Он убрал руку с моего бедра, но продолжал крепко держать за локоть. За это я была ему благодарна, у меня до сих пор тряслись ноги.
— Вы ужасно выглядите. Вам лучше зайти ко мне.
Я не нашлась, что ответить, но позволила провести себя по дорожке и маленьким ступенькам к входной двери. И вот я очутилась в доме Джонни.
Дом, конечно же, великолепен. Ничего другого и не ожидалось. Я стояла на паркетном полу в разорванных колготках, с подола пальто капало. Лужа под ногами увеличивалась. Я посмотрела на неё, потом перевела взгляд на Джонни.
— О, Боже! Простите.
Джонни повесил пальто и шарф на медный крючок возле двери, потом обернулся и оглядел меня с ног до головы. Под его взглядом я чувствовала себя неуверенно.
— Идёмте в кухню. Вам надо что-нибудь выпить. Вы выглядите, будто сейчас хлопнетесь в обморок.
Я испытывала слабость, и, если мои ощущения верны, то мой внешний вид представлял собой жалкую картину.
— Спасибо.
— Проходите, — Джонни указал на дверь кухни, и я последовала за ним. — Я сделаю вам чашечку чая. Или хотите чего-нибудь покрепче?
— Лучше чай, — я устроилась на стуле, который предложили. Стул и стол из моих галлюцинаций. Этого просто не могло быть!
Порой после приступа я чувствовала себя ужасно — теряла ориентацию в пространстве и мучилась от лёгкой тошноты, которая быстро проходила. Но сегодня восстановительный процесс двигался со скоростью черепахи. Я могла делать лишь маленькие глотки воздуха, глубокие вдохи будоражили мой желудок.
Джонни молча хлопотал на кухне. Он наполнил водой чайник, поставил его на плиту. Горелка шипела, выпуская искры, но Джонни что-то покрутил, и взметнулось голубое пламя.
— Проклятая штуковина, — пробормотал он себе под нос.
«Словесный понос!» Это высказывание Джен. Тогда я над ней посмеялась, но теперь поняла её. Пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержаться и не лопнуть от первой глупой мысли, которая пришла мне в голову. Я пользовалась умеренным успехом.
— У вас очень красивый дом.
Джонни издал непонятный звук и достал из шкафа две огромные чашки. Затем открыл маленькую жестяную банку, наполнил заваркой ситечко. Из другого шкафа появился фарфоровый заварной чайник.
— Вы, наверное, вложили в него много труда, — продолжала я.
По словам моего отца, только дурак говорит, чтобы заполнить тишину. В данный момент он бы мной не гордился. На Джонни, кажется, я тоже не произвела впечатления.
— Как долго вы здесь живёте?
— Пятнадцать лет.
Прежде, чем дать мне ответ, мужчина перелил кипяток в чайник, отнёс его на стол, поставил рядом с чашками и водрузил на него старомодную тряпичную куклу. Из холодильника достал молочник.
Джонни готовил мне чай! В реальность ситуации поверить сложнее, чем проснуться в середине 70-х. Я сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за процессом. Мужчина положил три ложки сахара, щедро плеснул молока и подвинул чашку ко мне. Я обхватила её руками, но отпить не осмелилась. Боялась облить блузку и предстать перед его глазами полной идиоткой.
— У вас очень мило, — произнесла я. — Красивый дом.
Джонни поднял на меня взгляд.
— Пейте свой чай.
Я немножко подула и осторожно отхлебнула. Отменный вкус, я всегда себе такой заваривала. Мой желудок успокоился. Потом заурчал.
Джонни к чаю так и не приступил. Он поднялся, вынул из ящика для хлеба пачку печенья и положил её на стол.
— Может побольше сахара?
— Нет, спасибо. Всё отлично.
Он вытащил из пачки печенье, положил передо мной.
— Съешьте.
Произнеси он эти слова с улыбкой или ласковым голосом, я бы последовала его указаниям. Это был мой любимый сорт печенья, кроме того я проголодалась, и мне требовался сахар. Но что-то в его тоне и взгляде заставило меня проявить упрямство.
— Нет. Спасибо.
Джонни пожал плечами, взял себе ещё одно печенье, зажав между большим и указательным пальцем. Покрутил его туда-сюда, как иллюзионист, который готовился показать фокус с монетой. Он посмотрел на печенье, потом перевёл взгляд на меня. Когда он откусил, оно раскрошилось. Джонни облизнул крошки с губ. Мне пришлось сосредоточиться на чашке в руках.
Чай колыхался, как жидкое стекло в сцене из фильма «Парк Юрского периода», когда приближался тираннозавр. Но, здесь, я уверена, тираннозавров не было.