Ну, супер. Я ввалилась с самый центр торжества. Как выяснилось, речь шла не о каком-то особом поводе, а о вернисаже, который проходил здесь каждый четверг. Я услышала разговор какой-то пары, как они были здесь на прошлой неделе и купили подруге подарок на новоселье. Сейчас они, кажется, присматривали подарок на день рождения.
Я никуда не торопилась и спокойно бродила по большим залам. Пол из отшлифованного и покрытого лаком дерева блестел. Не совсем ровные стены выкрашены в спокойный белый цвет, окна прикрывали тончайшие занавески. Световые гирлянды развешаны на горшках с растениями и крест-накрест натянуты под высоким потолком.
— Какой замечательный дом, — обратилась я к пожилой паре, которая выглядела, будто сошла со страниц модного журнала. Я радовалась, что пришла сюда прямо с работы. Туда, по крайней мере, я надевала юбку и лодочки, вместо джинсов и сапог.
— Да, Джонни, действительно, превратил его в сказку, — ответила женщина. — Вы увидите лишь небольшую его часть. Трудно поверить, что нечто подобное можно найти в Гаррисберге. Никто и не подозревал, что здесь столько талантов.
— Акцент сделан на его работах? — я смутно помнила, что Джен мне рассказывала об этом направлении.
— Да. Конечно же, на его собственных работах, с которыми вы, наверняка, знакомы.
Мужчина куда-то ушёл, возможно, чтобы наполнить свою тарелку сыром. Женщина махнула бокалом в мою сторону.
— Конечно.
Честно говоря, изучая жизнь Джонни в интернете, я мало уделяла внимания его художественному творчеству. Я знала его прошлое, но не более того.
— Мы были так счастливы, что в нашем обществе появился художник такого уровня, который поддерживает местных художников, — она сделала глоток и склонилась ко мне. — К тому же он умопомрачительно выглядит, правда?
Я отпрянула с лёгким отвращением.
— Эээ… Да. Вы не знаете, он сегодня здесь?
— Джонни по четвергам всегда здесь. Это его галерея, — дама произнесла данную фразу таким тоном, будто я являлась полной тупицей.
Когда дело касалось Джонни, куда-то терялись остатки моего разума. Но сегодня мне потребуется храбрость. Я поблагодарила даму и продолжала свой путь через зал, пока не увидела его. Он стоял в самой дальней комнате и разговаривал с какой-то парочкой. Вероятно, художники, я пришла к такому выводу на основании их одежды.
Джонни усмехался, даже смеялся. И как великолепно при этом выглядел! Мой живот горел огнём возбуждения, но в то же время, это желанная боль, которую я заслужила. Некоторое время я слонялась по коридору без дела, наблюдая, как он общался с группой, которая собралась вокруг него, и ревновала всё больше и больше. Но в этот раз чувство ревности не имело сексуальной подоплёки. Если Джонни и флиртовал, то делал это так тонко, что в глаза мне не бросалось. Но выглядел он так, будто любил всех людей, которые вокруг него собрались. Мне тоже захотелось присоединиться.
Наконец, он поднял глаза. Увидел меня. Его улыбка не исчезла, и смех не прекратился. Джонни мне не помахал, но и не сделал вид, будто хотел, чтобы я ушла. Скорее, будто ждал меня.
Я коротала время, рассматривая картины в зале, поклонники выражали Джонни своё почтение и уходили один за другим. Наконец-то, мы остались одни. Прежде чем увидеть, я почувствовала его своей спиной. Некоторое время я молча рассматривала картину перед собой, пытаясь набраться мужества для разговора.
Джонни не ждал.
— Вам нравится?
Я скосила на него взгляд, но пока не осмелилась посмотреть в лицо.
— Красиво.
— Красиво? К чёрту, красиво. Искусство не может быть красивым. Искусство должно расшевелить зрителей.
— Простите. Я не разбираюсь в искусстве.
Джонни рассмеялся. Но смех не звучал недружелюбно.
— В чём тут разбираться? Вы считаете, нужен диплом и академическая шапочка выпускника, чтобы разбираться в искусстве? Нет. Ничего этого не нужно. Нужно просто чувствовать его.
— Да, — произнесла я через некоторое время. — Полагаю, я его не особо чувствую.
— Я тоже, — признался Джонни. — Я развесил здесь эти картины, потому что парню нужны деньги, чтобы заплатить за колледж, и некоторым людям нравится такой стиль.
Я рассмеялась и, наконец-то, обернулась к нему.