Джен тихо рассмеялась.
— По крайней мере, мы гораздо моложе, чем он.
Я закрыла лицо руками и тихонько застонала.
— Будто мы носим гольфы до колена и балетки, а наши волосы заплетены в косички.
— Может, у него склонность к школьницам, — поддразнила меня Джен.
— Фу, — я посмотрела на неё сквозь пальцы и краем глаза заметила, что Джонни перебрался в дальнюю часть кофейни и сел спиной к нам на угловой диван. По крайней мере, не придётся устанавливать с ним зрительный контакт.
— Что я хотела сказать? Он никогда раньше со мной не здоровался, — брови Джен поползли вверх. — И, знаешь, он смотрел только на тебя.
Но я не стала обольщаться.
— Честно говоря, сначала я нагрянула к нему домой, потом разыскала в галерее и попробовала с ним поцеловаться в засос. Вероятно, он думает, что лучше кинуть мне маленькую косточку, прежде чем я, как Гленн Клоуз в «Роковом влечении», похищу его дочь или что-то в этом роде.
Джен засмеялась.
— Неплохо.
— Я серьёзно!
Снова звякнул дверной колокольчик, и спустя пару мгновений Джонни сидел уже не в одиночестве. К нему присоединилась женщина, с которой он уже не раз приходил сюда. Модная, гламурная… и, очевидно, нервная. Она не подошла к прилавку и ничего не заказала, а уселась напротив Джонни. Стягивая кожаные перчатки, она смотрела на него злыми глазами.
Когда женщина проходила мимо нас, Джен рассматривала её, а потом снова обернулась ко мне.
— Кажется, у него слабость к молодым женщинам. Неудивительно, что он назвал нас девочками. По сравнению с этой…
— Она ненамного старше нас.
— По меньшей мере, лет семь-восемь, а, может, и все десять. Одежда скрадывает возраст.
Моё самочувствие не улучшилось. Мы обсуждали женщину, которая, вероятно, преследовала Джонни. Это сводило меня с ума…
— Раз уж они здесь вместе, то они вместе. Совсем не похоже на то, что произошло между нами, а, может, и не произошло.
— Вдруг не всё так плохо? — спросила Джен. — Ты ведь сама так утверждала. Было бы хуже, если бы у него кто-то был.
— Может быть, и так. Возможно, он хотел быть со мной, а из-за этой женщины не мог.
— Знаешь, что? — Джен со вздохом отодвинула тарелку. — Я считаю, ты слишком много думаешь об этом. Купи бутылку вина, немного хорошего шоколада и вечерком сходи к нему. Надень какое-нибудь миленькое платьице, но не слишком откровенное. Извинись за то, что произошло или не произошло, и посмотри, что из этого получится.
Я закатила глаза.
— Конечно. Ты совсем рехнулась?
— Но, почему нет?
— Я уже раз попробовала сделать мирное предложение. И увидела, что в итоге вышло.
— Какая же ты пессимистка!
Я бросила на Джен недобрый взгляд. Она пожала плечами и ещё раз оглядела женщину. Затем наклонилась вперёд и прошептала:
— Это моё мнение.
— Я уже достаточно наделала глупостей, Джен. Нет. Не хочу стоять ему поперёк дороги. Буду избегать с ним встречи.
— Удачи, — Джен глянула через плечо, затем повернулась ко мне с удивлённым лицом.
Джонни поднялся. Его спутница тоже. Он, как джентльмен, подождал, пока она пройдёт мимо нас. Женщина не обратила на нас никакого внимания, а он возле нашего столика чуть замедлил шаг. Но на сей раз ничего не сказал. Просто посмотрел мне в глаза. Это мгновение длилось всего полсекунды, но его оказалось достаточно, чтобы вселенная родилась из пыли взрывающегося солнца. Затем Джонни ушёл. Он последовал за своей спутницей к выходу, и оставил меня бездыханную, с покалыванием в животе.
— Какой мужик, дорогая! — сочувственно произнесла Джен. — Ну, ты и кашу заварила!
***
Только я вошла в дом и сделала пару шагов, как на меня обрушилось зловонное цунами. Глаза заслезились от смрада перезревшего, заплесневелого апельсина. Раньше запах был гораздо слабее. Мягче. И не столь неприятный, несмотря на всё, что он предвещал. Но сейчас я подверглась лобовой атаке на моё обоняние, перед которой дрогнула.
Я вытянула руки и вслепую ухватилась за перила, но они выскользнули из моих пальцев. Через пару шагов я споткнулась. Закрывая рот и нос руками, я пыталась сдержать запах, который всё глубже проникал в меня. Но он уже впитался в мою кожу.
С отвращением я отдёрнула руку от лица, нервно вытерла её об одежду, но мне становилось всё хуже и хуже. Куда бы я ни повернулась, запах окутывал меня, как дыхание чумы. Я не могла от него освободиться, он был не только вокруг меня. Он был во мне. Он был на мне.
Я сама была им.