Внимательно разглядываю каждую, и вижу в них больше, чем его соблазнительное тело. Фотографии нельзя отнести ни к фривольным, ни к интимным. Хотя они находятся преимущественно на порно сайтах. Я аккуратно раскладываю их в правильной последовательности. Эти фотографии исподволь рассказывают о прошлом.
— Тебе надо беречь их, — замечаю я, когда вижу фотографию, которая недавно на онлайн-аукционе ушла почти за четыре тысячи долларов. — Особенно с подписью.
Джонни опирается на локти.
— Зачем? Они не стоят ни гроша. Я оказал любезность Полу. Он заплатил мне за них пару сотен долларов. Не больше. Он их ещё нигде не публиковал.
Я переворачиваю фотографию и вижу, что на обратной стороне написано стихотворение. Теперь я понимаю, почему фотография, которую я держу в руках, ушла на аукционе за такие деньги. Профессиональный кадр здесь ни при чём.
— Это Эд написал?
— Да. Он постоянно что-то пишет.
После смерти художника его работы растут в цене. Эд д'Онофрио покончил жизнь самоубийством несколько лет назад. Он перерезал себе артерию и утонул в бассейне. Его смерти я не уделила особого внимания. Я лишь знала, что он являлся инициатором распада коммуны, после чего её члены разбежались на все четыре стороны и с переменным успехом занялись своими собственными планами.
Мой рот пересох. Я смотрю на Джонни. Есть ещё подсказки, на которые я наткнулась во время поиска информации в интернете. После смерти Эда и распада коммуны Джонни исчез.
Некоторые источники утверждают, что он уединился из-за глубокой печали. Другие говорят, что за этим стояло нечто большее. Он подсел на героин и лёг в наркологическую клинику, откуда его госпитализировали в психбольницу. Джонни якобы вышел из неё полностью излечившимся от наркомании и алкоголизма и, насколько можно судить, психически здоровым, а вскоре начал заниматься искусством. Настоящим искусством, от которого критики пальчики облизывали.
Я нигде не смогла найти подтверждение истории с наркологической клиникой и психбольницей, но факт, что в этот период он стал одним из признанных художников.
Джонни усаживается и забирает у меня из рук фотографию и альбом. Откладывает их в сторону и заключает меня в объятья.
— Не морочь себе голову всякими глупостями
В реальном мире я не слишком хорошо умею флиртовать. Мне не сложно разговаривать с мужчинами. Моя проблема скорее в том, что я слишком прямолинейная, практичная и честная. Хитроумные спектакли, которые разыгрывали мои подруги перед своими возлюбленными, я так и не освоила. Я никогда не отказывалась от свиданий, но регулярно сталкивалась с трудностями в поведении. Для первого свидания честность не самый лучший выбор.
Но здесь с Джонни, с длинными волосами и юным лицом, обнаруживается моя способность флиртовать. Превращаться в женщину-вамп. Я чувствую, как мой рот кривится в возбуждающей, сексуальной улыбке, брови слегка поднимаются, губы раздвигаются. Мои глаза сияют, я призывно смотрю на Джонни.
— На что мне надо обратить внимание? — даже мой голос какой-то другой. Сладострастный.
— На меня.
— О, правда? На тебя?
Парень берёт мою руку и кладёт её себе между ног. Потом медленными движениями проводит ею по своему затвердевающему члену.
— Да, и именно на это место.
Я смеюсь и придвигаюсь ближе, хочу уронить его на кровать и усесться сверху. Вцепившись мёртвой хваткой в его запястья, я склоняюсь вперёд, чтобы поцеловать, но быстро отстраняюсь, когда он хочет ответить на поцелуй. С наигранным ворчанием Джонни хватает меня.
— Нет, — говорю я. — Не так быстро.
Джонни ложится обратно, его глаза блестят. Но он даже не пробует освободиться, хотя может сделать это без труда.
— Что ты замышляешь?
— Что бы ты больше всего хотел?
— Того, чего хочешь ты, — он хитро ухмыляется. — И даже больше.
Я наклоняю голову, оглядываю его с ног до головы и бросаю взгляд через плечо на книгу, которую он отложил в сторону. Я отпускаю его запястья и сажусь.
— Хочу, чтобы ты мне позировал.
Он прищуривается, его улыбка блекнет.
— Что ты имеешь в виду?
— Как на фотографии, Джонни. Я хочу, чтобы ты мне позировал.
— Ты хочешь меня сфотографировать? — его голос звучит немного насмешливо.
— У меня нет фотоаппарата.
— Нарисовать?
При этом заявлении я громко смеюсь.
— О, нет. Ни в коем случае!
— То есть, ты хочешь просто на меня посмотреть?
— О, да! — в предвкушении моё сердце колотится быстрее. — И, возможно, ещё кое-что. Да. Но сначала, посмотреть.