Набираю полную пригоршню воды и пью. Большими глотками. Брызгаю водой на лицо. Мне всё равно, что промокнет блузка. Даже джинсы с высокими разрезами спереди все мокрые. Я разглядываю в зеркале своё отражение. Дикий взгляд, кожа, покрытая каплями воды.
Я медленно поворачиваю голову и оглядываюсь. К сожалению, отсутствует календарь, который подскажет дату, но занавеска в душе с геометрическими узорами в коричневых, зелёных и оранжевых тонах даёт мне подсказку. Всё ясно, это приступ. Ещё минуту назад я находилась в кофейне, готовая штурмовать двери и думать: «Шёл бы ты куда подальше, Джонни Делласандро, ты, высокомерный ублюдок!».
Но сейчас, во время приступа, переспать с ним одно удовольствие. Я вытираю руки о довольно грязное полотенце и открываю дверь из ванной. В центре комнаты кровать. На ней, на разрытых простынях лежит совершенно голый Джонни.
— Привет, детка, — запинается он и оглядывает меня с ног до головы. — Почему ты оделась?
Я в недоумении.
— Я…
— Чёрт, — смеётся он. — Сэнди очень разозлится, что ты надела её шмотки. Но рубашка на тебе сидит лучше. У неё для этой рубашки маленькие сиськи.
Меня до сих пор разбирает злость. Это высказывание не улучшает моего настроения. Я упираюсь рукой в бедро. Мне всё равно, что это лишь приступ, а скандалю я сама с собой.
— А что делают шмотки Сэнди в твоей ванной? Почему эта шалава ходит туда-сюда, будто это её дом? Будто ты её собственность? Ты предлагаешь улечься мне рядышком?
Джонни усаживается и не предпринимает даже попытки, прикрыться.
— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
Мне тяжело дышать. Я немного дезориентирована, поэтому хватаюсь рукой за дверной косяк.
— О ней, о Сэнди. Твоей жене. Ты помнишь о ней?
— Я тебе уже говорил, что мы разошлись, — он встает и босиком двигается в мою сторону.
У него божественное тело. Джонни убирает волосы с лица и притягивает меня к своей груди, чтобы поцеловать.
— Не сердись, детка, — бормочет он мне в губы. — Давай, раздевайся. Иди обратно в постель.
Обеими руками я упираюсь ему в грудь, он отступает на шаг.
— Нет.
Лицо Джонни мрачнеет.
— О, Боже, детка. Ты приводишь меня в замешательство. Ты исчезаешь в ванной с лучезарной улыбкой, а когда возвращаешься, то выглядишь так, будто хочешь меня убить.
— Как давно это было? — спрашиваю я.
— Мы с Сэнди расстались приблизительно год назад.
— Я не об этом. Как давно я ушла в ванну? — разговор даётся мне с трудом, язык заплетается.
— Не знаю. Пять, десять минут?
— О, Боже! — я не только могу возвращаться в мир, который создала из своих фантазий и интернет-сайтов, оказывается, я ещё могу совершенно неожиданно в него погружаться и снова исчезать.
Я тащусь обратно в ванную, опираюсь на раковину. Желудок сводит судорогой, и меня выворачивает наизнанку. Наверное, сейчас из меня выливается мятно-шоколадный латте. Мои веки полуприкрыты, я почти не вижу Джонни, но слышу его шаги по плиткам, затем чувствую на плече его руку. Не открывая глаз, нащупываю кран и открываю на полную мощность холодную воду. Я подставляю ладони под струю, затем прикладываю их потом к щекам и ко лбу.
— Всё в порядке? — пальцы Джонни успокаивающе поглаживают меня по спине. — Что случилось?
— Жара. Всё дело в ней, — вырываются у меня, и я удивляюсь, зачем лгать.
— Выпей глоток, — поглаживания по спине продолжаются.
Без его прикосновений я чувствовала бы себя лучше, но мои пальцы вцепляются в раковину. Долго стою, не двигаясь, потом понимаю, что позывы к рвоте прошли. Снова брызгаю водой в лицо и поворачиваюсь к нему, вся покрытая каплями.
— Что это, Джонни?
— Что что? — он снимает с крючка полотенце, нежно промакивает им мои щёки. Затем поднимает мне подбородок, смотрит мне в глаза и целует в лоб. Парень прижимает меня к своей груди и обнимает. Мне без разницы, что объятия слишком жаркие, и его голая грудь, вспотевшая прилипает к моей щеке. Я прижимаюсь губами к его коже, ощущаю вкус соли и секса.
— Здесь. Мы.
Он смеётся.
— Я не знаю. Что ты хочешь, чтобы было что?
— Я хочу, чтобы было всё, Джонни, — мой голос звучит боязливо.
— Эй, — говорит он, — эй, тихо.
Я не плачу, а дрожу от напряжения, и Джонни должен думать, что я рыдаю. Его объятия успокаивают. Как несколько дней назад в его кабинете, только намного лучше. Так как я знаю, что если его поцелую, то он замкнётся.
— Почему это не может быть? — спрашивает он спустя минуту.