— Тогда ты знаешь.
— Это было давно, — заметила я. — Ты действительно думаешь, что сейчас для меня это имеет значение?
— Женщины? Нет. Но я не был частью жизни дочери, хотя она этого заслуживала. Я бросил её мать, хотя знал, что вместе с ней дочь никогда не будет иметь своего угла. — Джонни снова покачал головой. — Нет, Эмм, этого уже не исправишь. Это события давно минувших лет, я был молод и глуп. Я немного виноват перед этим ребёнком, и стараюсь сейчас вину загладить.
— Тогда тебя не за что считать мудаком.
Мужчина рассмеялся.
— И оправдывать тоже. Именно по этой причине я вёл себя с тобой безобразно. И поэтому пытаюсь устраниться с твоего пути.
Я протянула руку и коснулась тыльной части его ладони. Джонни руку не убрал. Я перевернула её ладонью вверх и провела кончиком пальца по папиллярным линиям, будто хотела погадать. К сожалению, я могла путешествовать только в прошлое, а не в будущее.
— А как же то, что ты сейчас со мной?
Джонни накрыл своей ладонью мою и крепко сжал.
— Потому что… куда бы я ни пошёл, ты всегда уже там.
— Звучит так, будто я тебя преследую, — хриплым шёпотом возмутилась я.
Глаза Джонни заблестели. Большим пальцем он провёл по моей спине. Я чувствовала прикосновения ко всему телу.
— Нет, ты меня не преследуешь. От тебя просто невозможно убежать.
— А ты хочешь убежать? — фраза довольно болезненная, но страсть в его глазах перевешивала боль.
— Да.
— Почему, Джонни? Почему ты хочешь убежать?
— Потому что ты меня напугала.
Я сжала его руку.
— Это не так страшно. Правда, обещаю. Наверное, я надменная…
— Очень надменная, — в ответ мужчина тоже пожал мою ладонь.
— Я только… Я не могу объяснить, — призналась я тихо.
Рокот голосов и стук столовых приборов вокруг нас напомнили мне о том, что мы не одни, но я не видела ничего, кроме лица Джонни. Мы держались за руки, как влюблённые, хотя ими не являлись.
— В тебе что-то есть. Я знаю, эти слова говорили тебе многие женщины, но…
— Сотни.
Я крепко сжала его руку.
— Эй!
Он засмеялся, и я ослабила хватку. Мы скрестили пальцы. Тянуться через стол неудобно, но я не хотела его отпускать. Только не сейчас, когда я, наконец, его крепко держала.
— Но таких, как ты, Эмм, не было, — сказал Джонни. — На тебя не была похожа ни одна.
Глава 19
Я решила воспринять эти слова, как комплемент, хоть и не была уверена, что он именно это имел в виду. За ужином я не опозорилась, но каждый раз, когда Джонни промокал салфеткой рот, представляла, как он промокает ею мой лобок. Подозреваю, он должен был об этом знать, но если и догадался, то виду не подавал. Он просто разговаривал.
И потом… отвёз меня домой.
Перед входной дверью я помедлила в надежде, что он меня поцелует. И он поцеловал. В щёчку, сладко и нежно, и в уголок рта. На языке я ощущала вкус чеснока и масла, но, когда открыла рот, было уже поздно. Он ушёл.
В холодном воздухе витал лёгкий аромат цитрусовых.
Я сделала шаг назад.
— Джонни, — произнесла я, но это был уже не тот Джонни, с которым я только что ужинала.
— Всё в порядке, детка? — за моей спиной звучит его голос, медленный, сладкий и глубокий.
Я оборачиваюсь… и снова оказываюсь в постели с Джонни.
— Джонни?
Я лежу перед ним голая, моё тело покрыто потом, его рука покоится у меня между ног. Пальцы начинают двигаться. Я содрогаюсь, и меня накрывает волна желания.
С зажмуренными глазами я поднимаюсь с дивана. Со лба сваливается мокрое полотенце. По щекам льётся вода, футболка спереди вся сырая. Волосы тоже мокрые.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит?
Взрослый Джонни бегал туда-сюда по комнате и грыз ногти. Услышав мои слова, он развернулся и бухнулся рядом мной на пол.
— Боже мой, Эмм!
Он встал передо мною на колени, взял мои руки и начал их тереть. Я села, но он снова уложил меня на подушки.
— Что случилось? — ощущения в желудке не слишком хорошие. Уверена, что он уже знал.
— Ты ушла в темноту.
У меня отвалилась челюсть, когда он использовал те же слова, что и я, когда описывала свои приступы.
— Что? Как… долго это длилось?
— Пятнадцать минут. Дерьмо, — Джонни встал и опять забегал туда-сюда. Потом провел ладонью по волосам, которые падали ему на глаза. — Ещё пять минут, и я бы вызвал скорую.
— О Боже! — я села, свесив ноги с дивана. Затем похлопала себя по щекам и наклонилась вперёд, чтобы подавить чувства, которые бурлили во мне.