***
Только я вошла в дом и сделала пару шагов, как на меня обрушилось зловонное цунами. Глаза заслезились от смрада перезревшего, заплесневелого апельсина. Раньше запах был гораздо слабее. Мягче. И не столь неприятный, несмотря на всё, что он предвещал. Но сейчас я подверглась лобовой атаке на моё обоняние, перед которой дрогнула.
Я вытянула руки и вслепую ухватилась за перила, но они выскользнули из моих пальцев. Через пару шагов я споткнулась. Закрывая рот и нос руками, я пыталась сдержать запах, который всё глубже проникал в меня. Но он уже впитался в мою кожу.
С отвращением я отдёрнула руку от лица, нервно вытерла её об одежду, но мне становилось всё хуже и хуже. Куда бы я ни повернулась, запах окутывал меня, как дыхание чумы. Я не могла от него освободиться, он был не только вокруг меня. Он был во мне. Он был на мне.
Я сама была им.
Земной шар накренился, я ползла на локтях и коленях, будто вылетела из карусели или упала с качелей и неправильно приземлилась. Казалось… Казалось…
Казалось, я летела в бездну.
Глава 14
– Привет.
При звуке тихого, низкого голоса я открываю глаза. Узнаю голос. Узнаю прикосновение руки к моей руке, хоть и не вижу кто это. Но даже с закрытыми глазами, я знаю, что это Джонни.
– Привет, – моргаю я в ярком солнечном свете.
Жара обрушивается на меня вместе с тысячей разнообразных запахов, но апельсином не пахнет. Делаю глубокий вдох и стараюсь не подавать вида, что совершенно сбита с толку. Как бы повёл себя Джонни, если бы я рухнула на пол, дёргаясь и дрожа? Если бы вела себя, как сумасшедшая?
В одной руке парень держит бумажный пакет с продуктами, другой прикрывает глаза от солнца.
– Ты прибыла как раз вовремя. У нас вечеринка.
Его голос звучит довольно сдержанно. Подозрительно. Да и взгляд, которым он меня рассматривает, не особо сердечный.
– Супер! – в моём же голосе, напротив, звучит тепло и наигранное веселье.
– Пойдём, – он поудобнее устраивает пакет на бедре и опять прикрывает глаза рукой, чтобы снова оглядеть меня с ног до головы. – Может, ты тоже хочешь раздеться?
Неудивительно, что я потею. На мне до сих пор зимнее пальто, но не то, которое вернул мне Джонни. Хотя оно моё самое любимое, я не смогла решиться его надеть. Мне очень неловко вспоминать о том инциденте. Кроме пальто на мне ещё шарф и перчатки.
– Верно, – мой смех звучит надтреснуто. – Держу пари, ты задаёшься вопросом, почему я так одета.
– Не особо.
Мы стоим рядом друг с другом и молчим. Я потею. Джонни убирает руку от глаз. От палящего солнца они сверкают, как бриллианты. Оно слишком яркое и красное, чтобы смотреть на него.
– Пойдём. Возьми себе что-нибудь выпить, а то хватит солнечный удар, – говорит Джонни спустя полминуты. – Пойдём, Эмм.
Я следую за ним в дом, иду по коридору к кухне, которая на сей раз тихая и пустая. Здесь намного прохладнее, лёгкий ветерок проникает сквозь открытое окно, а не через кондиционер. Я напоминаю себе, что сейчас семидесятые годы, энергетический кризис. Кондиционеры являлись роскошью, редкие люди могли их себе позволить, да и не всегда ими пользовались. Я снова поражаюсь подробностям, которые всплывают в моём мозгу.
Джонни убирает покупки. Я стягиваю тёплые вещи и с облегчением вздыхаю. На мне простая белая рубашка с перламутровыми пуговками. Я расстёгиваю две верхние, закатываю рукава и сразу же чувствую себя лучше. Я обмахиваюсь и собираю тяжёлые волосы, которые влажной волной лежат на шее. Как бы мне сейчас пригодилась заколка или резинка для волос.
– Вот, – Джонни бросает мне какую-то штуковину из толстой кожи, проколотую деревянным стержнем.
Я вопросительно смотрю на него.
– Что это?
– Это твоё, – говорит он. – Для волос.
Ничего подобного мне раньше не встречалось. Я верчу её в руках, чувствую мягкую кожу, которая образует какой-то цветок с виноградной лозой. И снова смотрю на Джонни.
– Это моё?
– Да, – Джонни пожимает плечами. – Ты в прошлый раз забыла здесь.
– Ты уверен? Разве я… – с одной стороны, мне не хочется пользоваться тем, что принадлежит кому-то другому. С другой стороны, я жду не дождусь, когда соберу на затылке волосы.
– Уверен, уверен, – он снова пожимает плечами. – Но, если не хочешь, можешь не брать.
Я вспоминаю, куда засунула резинку, и вытаскиваю её.
– Всё нормально. У меня вот что есть.
Он немного качает головой. По крайней мере, сейчас с улыбкой.
– Как хочешь.
Опираясь на столешницу, Джонни наблюдает, как я затягиваю волосы на затылке. Сегодня на нём снова бандана, возможно, по той же причине, что и я собираю пучок. Мне нравится, когда волосы падают ему на глаза, а ему, возможно, нет.
Мы смотрим друг на друга и не произносим ни слова.
– Итак, – говорю я после долгой минуты молчания. – Когда вечеринка?
– Когда вечеринка? – смеётся Джонни.
Он до сих пор не предлагает мне попить, хотя знает, что мне требуется вода. Рот пересох, я слегка вздрагиваю при глотании. Пот на моей коже медленно высыхает. Я смотрю Джонни в глаза. Спокойное и непрерывное сердцебиение в момент моего пробуждения сейчас учащается.
– Иди сюда, – говорит он.
Я встаю и, будто в замедленной съёмке, двигаюсь к нему сквозь тягучий, как патока, воздух. Я пью его поцелуй, будто воду, но он меня не охлаждает. Он гладит мои голые предплечья, и подхватывают меня чуть выше локтя. Этого небольшого прикосновения достаточно, чтобы у меня по спине побежали мурашки. Мои соски тут же болезненно набухают, между ног горит огнём.
Джонни прерывает поцелуй, но меня не отпускает.
– Почему так происходит? Когда ты уходишь, я никогда не уверен, что ты вернёшься вновь?
Ответ мне известен, но я качаю головой.
– Не знаю.
Джонни облизывает губы и смотрит на мой рот. Затем снова наклоняется для поцелуя. На сей раз, он гораздо нежнее. Его язык осторожно касается моего, а рука обвивается вокруг моей шеи. Мы великолепно подходим друг другу. Я засовываю руку под его футболку и прижимаю ладошку к его божественному животу. Мышцы вздрагивают под моим прикосновением, и Джонни тихо смеётся.
– Ты сводишь меня с ума, – произносит он.
Я прерываю поцелуй. Беру его лицо в свои руки и смотрю ему в глаза. Я что-то ищу. Но не знаю, что.
– Правда?
– Да, чёрт возьми. Каждый раз, когда ты исчезаешь, я думаю, что видел тебя в последний раз. Я не хочу, чтобы ты уходила, Эмм. Мне всё равно, что…
– Что что? – переспрашиваю я, когда он замолкает. – Что, Джонни?
– Мне всё равно, что будет потом, я лишь хочу, чтобы это продолжалась, как можно дольше.
Я несколько раз моргаю. Потом целую его и смотрю ему в глаза.
– Я не понимаю… что тебя заставило так думать…
– Ты сама мне сказала, – отвечает Джонни. – Ты не помнишь. Так же, как не помнишь про забытую заколку. Но ты мне говорила.
Я отступаю на шаг назад. Одной рукой он хватает меня за запястье, вторая скользит по моему бедру. Я благодарна за поддержку, в противном случае, я бы, наверное, рухнула на не слишком чистый пол кухни. Джонни снова прижимает меня к своей груди и кладёт подбородок мне на голову. Он крепко обнимает меня, будто не хочет от себя отпускать.
Точно так же он обнимал меня в своём кабинете. Такие же объятья, только на сей раз без чувства стыда. Я знаю, если запрокинуть голову, он будет меня целовать долго и страстно, поэтому не двигаюсь. Меня переполняет восторг.
Всё происходящее здесь – это иллюзии. Я снова уйду.
Странно, что я ему об этом рассказывала. Какой смысл признаваться кому-то во сне, что в реальности я не существую? Причина мне известна. Это непонятное замыкание в моём мозгу, когда импульсы между нервами идут, как поезд, которому неправильно перевели стрелку.
Я знаю, что в действительности ничего этого не происходит. Что я, возможно, до сих пор ползу на локтях и коленях по коридору. Надеюсь, я туда вернусь одетой, а не приду голышом из дома незнакомца.