— Книга «Франкенштейн» Мэри Шелли. Фильм «Психо» Альфреда Хичкока. Первый раз я посмотрела его в три года, — что же, предпочтения Аддамс вполне ей под стать. Ничего удивительного.
— Крутой фильм, я тоже его смотрел, — Ксавье с радостью подхватывает удачную тему и догоняет Уэнсдэй, подстраиваясь под ее шаг. — Сцена в душе просто кошмарная.
— Это моя любимая сцена, — она слабо улыбается уголками губ, — И сцена в подвале тоже.
— Да, точно, это просто вынос мозга!
Черт, они действительно разговаривают на обычные человеческие темы. И это оказывается невероятно увлекательно — Уэнсдэй на все имеет свою неповторимую точку зрения. Они рьяно спорят, перебивая друг друга. Ксавье замечает, каким огнём вспыхивают ее глаза каждый раз, когда Аддамс удаётся доказать свою правоту. Она ещё никогда не была такой прекрасной. Такой живой.
Ему отчаянно хочется, чтобы дорога до Невермора была бесконечной.
— …и совершенно очевидно, что Ремарк хотел показать, что война пагубно отражается не только на проигравших! — с жаром рассказывает Ксавье, — Именно поэтому его книги запрещали в…
— Тише, — Уэнсдэй останавливается как вкопанная и пристально озирается по сторонам. К ней мгновенно возвращается обычная собранность, она вся как-то неуловимо подбирается, словно хищник перед смертельным прыжком, — Ты слышишь?
— Что? Нет, я ничего не сл… — он осекается по полуслове. Из чащи леса на противоположной стороне дороги доносится хруст веток. И звук с каждой секундой приближается.
— Нужно выяснить, что там, — Аддамс уже собирается сделать шаг вперёд, но Ксавье ловит ее под локоть.
— С ума сошла? Надо сматываться и поскорее.
Неясный шум становится все ближе, и Ксавье почти насильно тащит ее прочь с дороги. Уэнсдэй то и дело оглядывается назад, но все же позволяет себя увести. Они переходят на бег, но треск веток и шорох листьев неуклонно приближаются — что бы это ни было, оно движется намного быстрее. Каким-то невероятным чудом им удаётся ни разу не споткнуться о выступающие корни. От неровного ритма бега у Ксавье начинает колоть в правом боку, кровь набатом стучит в висках.
Луна выходит из-за облаков, осветив вековые деревья, и Ксавье краем глаза замечает расщелину в стволе большой секвойи.
— Сюда! — он резко сворачивает налево, таща за собой запыхавшуюся Аддамс. С разбегу залетев в узкую расщелину, они оказываются вплотную прижаты друг к другу.
Он чувствует, как сильно бьется ее сердце.
Видит, как часто вздымается грудь.
Уэнсдэй делает судорожный вдох в попытке отдышаться и тыльной стороной ладони убирает с лица взмокшие волосы.
Ее губы приоткрыты, и на долю секунды Ксавье забывает, что за ними кто-то гонится.
Вспоминает, когда листья шуршат совсем рядом. Что же, если им суждено сегодня погибнуть, он с уверенностью может утверждать, что последняя ночь была лучшей в его жизни.
— Что? Кабан?! — с досадой восклицает Аддамс. Он поворачивает голову и видит, как мимо их убежища с визгом проносится что-то крупное и лохматое. Черт, это и в самом деле оказывается кабан. Ксавье разбирает смех, но Уэнсдэй явно не до веселья, ее лицо выражает крайнюю степень раздражения. — Ты тащил меня по лесу как умалишенный из-за кабана?
— Я ведь не видел, кто это был. Решил, вдруг это монстр. И вообще-то здесь водятся хищные животные. Могла бы и спасибо сказать, — он продолжает улыбаться. У Аддамс снова такой вид, будто она загоняет иголки ему под ногти.
— Спасибо за то, что мы теперь непонятно где? — ядовито бросает она.
— Да хотя бы за то, что я хотел тебя спасти, а не бросил посреди дороги.
— Если бы ты бросил меня посреди дороги, я бы уже добралась до Невермора.
— Хотя бы иногда пытайся проявлять благодарность.
— А ты попытайся прекратить меня спасать. Ты делаешь только хуже.
— О, ну конечно. Зато ты никогда не делаешь никому хуже. Вечно лезешь куда не нужно, подвергаешь опасности всех и себя в том числе.
Уэнсдэй пытается отпихнуть его локтем и выбраться из расщелины.
Ксавье перехватывает ее руку и удерживает на месте.
Прямой взгляд, глаза в глаза — серо-зелёные в обсидианово-чёрные.
А потом он наклоняется и впивается в ее губы жадным поцелуем.
И Аддамс отвечает ему. Черт возьми, она действительно целует его в ответ — вишневые губы приоткрываются, впуская его язык, ее руки скользят по его плечам вверх. Это совсем не похоже на их первый поцелуй, когда Ксавье старался быть нежным и осторожным, сейчас ему буквально срывает крышу. Слишком долго он ждал этого момента, слишком долго она мучила его в кошмарах. Ее кожа холодна как лёд, но от малейшего прикосновения его кидает в жар.
Уэнсдэй больно прикусывает его нижнюю губу, а ее рука взлетает выше и касается шеи Ксавье, грубо впиваясь в кожу острыми ногтями. У него невольно вырывается приглушённый стон. Она причиняет настолько изысканную боль, что хочется испытывать это снова и снова. Он стискивает руками тонкую талию, запоздало подумав, что у неё наверняка останутся синяки от его пальцев. Но Уэнсдэй словно специально провоцирует его проявлять грубость — стоит только ослабить хватку, она вонзает ногти ему в шею. Беспощадно, до кровавых царапин.
Разорвав поцелуй, он наматывает одну из ее кос на кулак и тянет вниз, принуждая Аддамс запрокинуть голову. Прикусывает мочку уха, впивается неистовым поцелуем в шею — его зубы оставляют на мертвенно-бледной коже маленький след, заметный даже в темноте. Уэнсдэй поводит плечами, сбрасывая пальто, явно сковывающее движения, и запускает ледяные пальчики ему в волосы. Ксавье, окончательно теряя самоконтроль, дергает в сторону ворот ее футболки, обнажая плечо. Проводит языком вдоль изящной ключицы, упиваясь ароматом ее бархатной кожи. Пряная смесь сандала, кориандра и цитруса. Перед глазами вспыхивают цветные пятна, отчаянно кружится голова.
Ксавье чуть замедляется и осторожно, словно спрашивая разрешения, запускает пальцы под ее футболку. Выступающие рёбра, напряженный пресс, бешено стучащее сердце. Двинуться выше он не решается, хотя Ксавье до умопомрачения жаждет изучить и запомнить каждый сантиметр ее совершенного тела. Уэнсдэй тяжело дышит, смотрит исподлобья своим коронным немигающим взглядом, но сейчас непроницаемо-чёрные глаза лихорадочно блестят.
— Тебе нравится? — хриплым голосом спрашивает Ксавье, чувствуя во рту металлический привкус от особенно сильного укуса.
Вместо ответа она проводит указательным пальцем по его нижней губе, стирая кровь.
А затем медленно облизывает палец.
Это безумное зрелище заставляет его судорожно выдохнуть.
— Уэнсдэй… Если мы продолжим, я уже не смогу остановиться, — он почти готов умолять.
— Нет. Мы должны вернуться в школу. Нас будут искать, — она произносит это абсолютно ровным голосом, поразительно контрастирующим с поистине дьявольским блеском глаз.
А потом Аддамс улыбается. Хищно. Триумфально.
Ксавье вдруг понимает, что она лишь сейчас в полной мере осознала степень своего влияния на него.
Черт.
Кажется, он добровольно вложил в руки Уэнсдэй оружие, способное его уничтожить.
Ведь она все ещё считает его монстром.
========== Часть 8 ==========
Комментарий к Часть 8
Сегодня источником вдохновения послужила песня grandson - Blood//Water. Как обычно, в эпиграфе строчка оттуда.