за ними дрожащая в руках любителя камера показала под облаками звено штурмовиков, клюнувших носами при заходе на атаку. Стало понятно, что в других местах всё началось гораздо раньше и всерьёз. Рука безвольно опустилась на диван, выронив пульт из продолжающих дрожать пальцев. - Нам конец. То, что задумывалось вопросом, прозвучало как утверждение. Экран телевизора продолжал ещё какое-то время мигать, как будто не желая задерживаться на жутких картинах, и, наконец, замер, демонстрируя молочного цвета лицо ведущей одного из национальных каналов. Ведущая беззвучно хватала ртом воздух не в силах то ли закончить незавершённую фразу, то ли начать новую. Глаза её снова и снова срывались с объектива камеры на суфлёр, перечитывая текст, но озвучить его девушка явно была не в силах. В студии что-то глухо упало, и это странным образом придало ведущей силы. Севшим голосом она начала выдавливать из себя слова. - ... в связи с чем, президентом одобрено применение тактического ядерного вооружения... .............................................................. «Богомол» опять возник в проёме двери. - Да сгинь ты с глаз моих, чудовище! Борис не прицельно швырнул в дверь попавшуюся под руку подушку. «Богомол» ловко поймал её на лету и опрометью бросился через спальню, успев в процессе водрузить подушку на место. - Нет, ну ты видел!? Семён оторвался от тарелки и, облизывая пальцы, глянул в приёмник. - Не, не видел. Что там у тебя? - Да «богомолы» эти мельтешат, спасу нет. - Мельтешат? Ну да. Этого у них не отнять. А чего ты их богомолами называешь? - Так богомолы ж они и есть, как их ещё называть? - Нет, ну богомол - это всё-таки что-то живое, а тут - железяка. - Какая ещё железяка? Это, может, у вас там и железяки, а у нас нормальные богомолы... ненормальных размеров. Семён вернулся к тарелке, подцепив пальцами сочный кусок телятины. - Да одинаковые они везде... Интересно, кстати, хоть кто-то вообще разбирался - живые они, не живые? Должен был, по идее, кто-нибудь разбираться. - Ну, вот кто должен, тот пускай и разбирается. А я никому ничего не должен, вот так вот... Слушай, да прекрати ты жрать - с картинки твоей жир уже на ковёр мне капает. Раз в год ему звоню - он жрёт! И в прошлый раз жрал, и в позапрошлый. Ты хоть иногда перерывы делаешь? Плечи Семёна мелко затряслись от беззвучного смеха. Дав себе время дожевать, он неспешно вытер губы тыльной стороной ладони. - Да поверишь - почти нет. Я и по старым-то временам любитель был поесть, а теперь - так вообще чуть не с утра до ночи трапезничаю. - О, как! И не разнесло? - Так эти ж, - Семён махнул неопределённо рукой, показывая в ту часть комнаты, которая не попадала в визор приёмника, - эти твои «богомолы» не дают. Добавляют, видно, в еду расщиплятели... не, расщепители какие-нибудь. Без этого я бы ещё лет десять назад от ожирения помер, что ты. Столько есть. А видишь, не помер, живу и здравствую. Эти за здоровьем моим следят крепко: сердечко, почки-печёночки - всё как часики... Ну да что я тебе рассказываю - у тебя, небось, то же самое? - То же самое?! О чём ты говоришь? Они меня с того света вытащили. Когда «Вторжение» отражали - в меня пять пуль вошло, не считая мелких осколков. А сейчас смотрю - и шрамов не осталось. - Пять пуль?! - Семён не донёс очередной кусок телятины до рта. - Это где ж ты так вляпался? Борис неловко заёрзал на подушках, как будто в попытке сменить позу. - Да срамно сказать, Сёма. Попёрся я сдуру смотреть на место их приземления, ну а когда началось, меня наши же и накрыли. Семён кивнул. - Ну что наши - понятно. У «захватчиков»-то по сегодняшний день никакого оружия не видели. Сосед на Луну летал их припрятанные арсеналы искать. Борис коротко хохотнул, театрально распахнув глаза. - На Луну! Разыгрываешь!? Он что больной? - Чего сразу больной? Это ж ещё когда было, лет двадцать назад, если не больше. Сейчас-то он понятно дома сидит, с места его не сдвинешь. А тогда вспомни, ещё всё в новинку было: «Ах, галлограммы!», « Ах, прогулки по дну океана!», «Ах, за десять минут на ту сторону Земли!», «Ах, полёты в космосе!». Ну, вот сосед тогда и заказал: « А ну-ка, давайте меня на тёмную сторону Луны, может, вы там что военное припрятали». Сам для себя повод, в общем, придумал. Ну а этим то что, «на Луну так на Луну» рады стараться, лишь бы не во вред. Борис поправил подушку, которая не особо в этом нуждалась, и положил левую ногу поверх правой, поменяв их местами. - «Лишь бы не во вред» - это да, они такие. Помнишь, из них кто под ядерную бомбу попал, в города не пошли, чтоб радиацией там не заражать? - Помню. А наши идиоты решили: «Ура! Мы нашли способ их остановить!» и ещё пять городов накрыли. - Семь. - Да ладно! - Я тебе говорю! «Ещё» семь! «Ещё»! Помимо первого! Всего восемь. - ...! Да, наломали тогда дров. Будет о чём детям рассказать. - Ага... Кстати да. Как там твои? Семён положил ломтик сыра на золотистый тост. - Кто мои? - Дети твои как? - Какие дети, Боря? Отродясь у меня детей не было. Я ж холостяк, как и ты. - Здравствуйте, пожалуйста! Какой я тебе холостяк, столько лет в браке! - Вот те раз! Что-то я не помню, чтобы я у тебя жену видел. - Да я сам её уже лет пять не видел. - А! Ясно. А где она? - Да тут она, тут. В соседней комнате. - Всё понятно. Наверно ещё до «вторжения» женился? - Ну да, до «вторжения». - Я заметил, это со всеми так: кто до «вторжения» успел жениться - тот в супругах и числится. Редко кто после женился. Честно говоря, я о таких вообще не слышал, но есть же они наверно... Или вот с детьми - кто успел до «вторжения» обзавестись - у того и подрастают... подросли. А новых, как-то не заводят. Ты вот женат даже, а детей до «вторжения» не завёл - так в бездетных и остался ходить. Верно? Или я что-то ещё в твоей биографии пропустил? - Всё верно, Сёма, всё верно. До «вторжения» не обзавелись - после как-то недосуг. Ну как у всех, в общем-то. Так что про то, как мы дров наломали, рассказывать особо не кому, разве что вон «богомолам». Семён пододвинул блюдо с паштетом ближе к себе. - Да. «Богомолы». Дали мы им тогда прикурить... хотя, по моему, больше сами себе, чем им. Кто же знал, что они за нас будут. Борис сладко потянулся. - Это да. Гигантские «богомолы», прилетевшие с какой-то Тьму-тараканской планеты. Они последние на Земле, на кого бы я подумал, что они за нас будут. - Вот-вот. Семён отправил было ложку паштета в рот, но внезапно замер, саркастически хмыкнув. - Что такое, неужели наелся? - Да нет. За это не переживай... Я вдруг понял, как двусмысленно фраза прозвучала. - Какая фраза? - Ну, что не подумаешь на «богомолов», что они за нас будут. - А что такого? - Да получается «За нас» - как будто «Вместо». Ещё раз ухмыльнувшись, Семён отправил ложку паштета в рот. Паштет, как всегда, оказался выше всяких похвал...