— На вас оно смотрится очень мило, — произнесла испанка по-английски, улыбаясь из-за плеча Джуди и одергивая декольте еще ниже. Но та поправила его на свой вкус, давая понять, что не собирается разгуливать по городу полуголой. Увидев такую реакцию, продавщица возразила: — Для танцев этот наряд подходит как нельзя лучше. Вы — иностранка, но в нем выглядите настоящей испанской красавицей. Поверьте, я вам не льщу, говорю правду.
Берта постучала в дверь примерочной.
— Могу, я войти?
— Входи, — с неохотой разрешила Джуди, и многочисленные зеркала отразили изумленное лицо ее подруги, округлившиеся глаза и приоткрытый рот. Придя в себя, Берта спросила:
— Сколько?.. Сколько оно стоит?
Продавщица назвала цену.
— Покупай не раздумывая. Это стоящее приобретение. Ты выглядишь в нем на миллион долларов! К тому же это — классика. Сможешь носить его много лет.
Джуди была вынуждена признать, что хочет купить платье, которое смотрелось на ней даже лучше, чем на витрине. Она расплатилась. Испанка запаковала покупку в блестящий пакет, уложив ее в картонную коробку. Подруги вышли из магазина и направились обратно по узким извилистым улочкам. Накупили по пути фруктов, приобрели свежий козий сыр, покрытый перцем, золотистый хлеб с хрустящей корочкой и пакет чорросо — приготовленных на их глазах на маленькой газовой горелке свежих пончиков, посыпанных сахарной пудрой.
Женщины нашли Вольфганга с детьми в маленьком кафе, в сквере, сплошь засаженном цветами. Семейство попивало сок и рассматривало подарки, купленные для друзей и родственников. Дети поинтересовались покупками Джуди, она ответила, что купила лишь платье, и их интерес мгновенно испарился.
Солнце палило все жарче и жарче, никому не хотелось выходить из тени, которую создавали жалюзи в кафе. Женщины заказали себе горячий шоколад, оказавшийся очень вкусным. Они сидели здесь уже долго, лениво оглядывая прохожих, старые дома, извилистые улочки и туман, окутавший горные вершины. Внезапно знакомый звук заставил Джуди напрячься: через сквер проезжал мотоцикл. Женщина увидела водителя и пассажира, одетых в черное, со зловещими шлемами на головах. Лицо ее побелело, дыхание замерло.
— Что случилось? — спросила Берта, изумленно уставившись на подругу.
Мотоцикл проехал сзади них и исчез за поворотом. От перенесенного волнения Джуди обмякла.
— Ничего, — произнесла она. — Совсем ничего. Может, уже пора возвращаться?
Они вернулись к обеду и вновь встретились в ресторане отеля. У стойки Джуди взяла себе салат, королевских креветок, приготовленных с рисом и горохом, кусочек холодного цыпленка и немного нашинкованной капусты. Вольфганг заказал белого вина и настоял на том, чтобы их новая знакомая немного выпила. Прихлебывая холодное кисловатое вино, она прислушивалась к разговорам о последних газетных новостях и политике. Муж Берты хорошо разбирался во всем этом, был несомненно умен и очень убедителен.
На Джуди произвело впечатление то, как в этой семье общались между собой. Тепло в их отношениях заставляло ее завидовать и вспоминать времена, когда они с Джоном были вместе. Сейчас она чувствовала себя немного одинокой, вспоминая счастливое замужество. Теперь все ушло. Исчезло, словно летние цветы, когда наступают зимние морозы.
На нее накатила не только боль из-за невозможности вернуть ушедшее, но и тоска по детям. Боже, она им даже ни разу не позвонила! Позвоню сегодня же вечером, решила Джуди. Они оба должны быть дома.
Послеобеденное время женщина провела на пляже, плавая, загорая и отдыхая под тентом, изредка заказывая бокал искрящейся минеральной воды с кубиками льда и кусочком лимона. Берта и ее семья были рядом. Отец развлекался с детьми, как обычно, бегая по пляжу. Мать снисходительно наблюдала за ними, лежа на матрасе.
Когда солнце стало садиться, а воздух посвежел, Джуди вернулась в номер, приняла расслабляющую ванну, надела халат. Она красила ногти, изредка поглядывая на экран телевизора, где шел какой-то американский фильм с испанским переводом. Она не понимала ни слова, но могла следить за событиями и догадывалась, что происходит.