Приведя себя в порядок, Лена открыла дверь в кухню и сразу почувствовала головокружительный аромат.
Сидя на стуле, Гульнара что-то вязала.
– Гульнара, можно? – вежливо спросила она.
– Да-да! Давай, заходи, – ответила женщина и радушно улыбнулась.
– Гульнара, пожалуйста, возьмите, – сказала Лена и протянула ей «Киевский» торт. – Это вам!
– Ой, спасибо! – воскликнула женщина и взяла торт. – Я его знаешь как люблю! Хотя ела его лишь раз, когда у Диминых родителей в гостях была. Ох и вкусный он у вас!
Положив торт, женщина насупила свои красивые черные бровки и внимательно посмотрела на гостью.
– Чего же ты стоишь? Давай, садись! А я тебе пока новости расскажу. Звонила мужу. Дежурный сказал, что его сейчас нет на территории части. Я попросила передать, что у нас из Киева важный гость, – весело, махнув рукой, сказала Гульнара и засмеялась. – Он все поймет! Когда освободится, перезвонит!
Подобрав со стола рукоделие, женщина положила его на окно.
– Я мужу носки вяжу. Уже три пары связала. Кто знает, что там будет. Он тоже летит в Афган, – задумчиво проговорила она и тяжело вздохнула.
Ничего не ответив, девушка смущенно опустила глаза. Вязать она не умела. Рукодельничать в их семье было не принято. Вот Гульнара вяжет мужу носки, а она Грише – нет. Нехорошо. Не подумала она. Будут ли о них там заботиться? А если впереди холодная зима?
– Эй, Леночка, ты чего? – мягко толкнув ее в плечо, спросила Гульнара.
– А я вязать не умею, – с грустью ответила девушка.
– Не беда! – улыбнулась женщина. – Я тебя научу!
Весело болтая, Гульнара поспешила к плите. Усадив Лену за стол, она категорически запретила ей помогать. Словно старой доброй знакомой, она рассказывала ей о своей семье. Быстрая, заводная, она и на кухне была такой. В ее руках все горело. Повязав фартук, она налила суп и вынула из духовки плов. Достала из холодильника салат и баночку маленьких соленых огурцов. Красиво разложив все на тарелочках, она накрыла на стол. Глядя на эти разносолы, Лена почувствовала смущение.
– Гульнара, – начала сопротивляться она, – простите, но я не голодна!
– Э нет, дорогая, – категорически возразила женщина и весело подмигнула. – Тебе силы для любви нужны! А я нам еще винца налью, немного, для аппетита. За знакомство!
– А может, подождем мужчин? – предложила Лена.
– Да кто знает, когда они придут. А мне велено тебя хорошо принять и накормить, – возразила Гульнара и налила вино.
Выпив за знакомство и слегка закусив, Лена с аппетитом посмотрела на плов в высокой керамической тарелке, от которого исходил невероятный аромат.
– Давай я тебе плова немного положу, – уловив ее взгляд, предложила женщина.
Лена не отказалась.
Такого вкусного плова она еще никогда не ела. Настоящий, узбекский! Рассыпчатый, золотистого цвета рис, с тоненькой, довольно длинной соломкой моркови. Мясо мягкое, с неповторимым кисловатым вкусом барбариса и зирвака. Посередине плова – большая, сваренная в шелухе головка чеснока.
– Гульнара, у вас невероятно вкусный плов! – произнесла Лена и от удовольствия закрыла глаза. – Обалдеть! Никогда такого еще не ела!
– Ешь на здоровье! Плов готовить я тебя тоже научу, – довольно улыбнувшись, ответила женщина и весело добавила: – Стряпня – это великая сила!
– Это как? – наклонившись над тарелкой, спросила Лена и удивленно округлила глаза.
– А я тебе сейчас расскажу, – задумчиво сказала Гульнара. – Я родилась ранней весной, 8 марта. Для меня это не просто женский, но и мой день, день рождения. Мама моя медсестрой в госпитале работала, отец был шофером. Только я их плохо помню.
– Почему? – протянула Лена и отодвинула тарелку. По-видимому, впереди ее ждал тяжелый рассказ.
– В апреле шестьдесят шестого года, мне тогда только четыре годика было, в Ташкенте произошло землетрясение. Половина города была разрушена. К счастью, людей погибло не много. Но это счастье было не для меня. Мы тогда в самом центре, на Пушкинской, возле телеграфа жили. У нас был глиняный, довоенной постройки дом. Когда землетрясение началось, мама даже из дома не успела выбежать. Подхватив меня, она легла на пол. Закрыла меня своим телом. Всего за несколько секунд наш дом был разрушен. Когда из рейса приехал отец, мама была уже мертва. Балка от крыши упала прямо ей на голову. Я же осталась абсолютно цела. На мне не было ни одной царапины.
Гульнара тяжело вздохнула.