Тогда же они решили поселиться вдвоем в тушинской квартире. Костя собирался перевезти вещи, о чем Евгения сказала подруге, когда вернулась. А потом случилось то, что случилось…
— Итак, один мужчина тебе говорил, — услышала она за спиной голос Дмитрия Павловича, — что ты прикидываешься бессловесной Евой? Если да, то я второй мужчина, от которого ты слышишь это.
— Говорил, — подтвердила она.
— Значит, он нормальный мужик. Ты, Евгения, такая же разумная, как твоя матушка. Я рад, что ты не в отца.
— Он вам не нравился? — встрепенулась она. Когда-то Дмитрий Павлович был влюблен в мать, но физиология — особа жестокая. У Дмитрия Павловича обнаружились проблемы с гормонами. Причем у него — сына доктора медицины, который именно этим занимался. Печально, но факт.
Подростком Евгения спрашивала мать, может ли быть дружба между мужчиной и женщиной. Та отвечала: может, если мужчина не совсем здоров. Если с ним все в порядке — только любовь.
Потом Дмитрий Павлович и для Евгении стал другом. Она советовалась с ним, когда возникло что-то, о чем неловко было говорить с матерью или подругой. Тем более что Дмитрий Павлович юрист, у него своя нотариальная контора.
Евгения тогда приглашала своего тайного советчика в какое-нибудь кафе-мороженое, чувствуя себя так, будто идет на настоящее свидание со взрослым мужчиной.
— У твоей матери несколько качеств, которые помогали держать в руках хозяйство. В их число входит и женская хитрость, и личное обаяние. Но сейчас, дорогая моя, идет смена поколений. Твои ровесники теснят матерей и отцов. На них обаяние твоей матери не действует. А методы они избирают такие, о которых Ирина слышала, но сама никогда ими не воспользуется.
— Что будет? — спрашивала Евгения, глядя в темную воду «Черного воробья». Сейчас она показалась ей мутной.
— Сначала в таких случаях хозяйство банкротят, потом за бесценок его покупает тот, кто приложил руку к банкротству. — Евгения хотела привычно возразить, что хозяйство матери невозможно обанкротить, ведь оно прибыльное…
— Вот, — он подал ей файловую папку, — здесь найдешь все — цены на землю вроде вашей, стоимость имущества, если вас все-таки обанкротят и выставят на аукцион. Не боишься, что такой подготовкой накличешь беду? — он внимательно посмотрел на девушку. — Мать знает, что ты попросила меня сделать?
— Нет, не знает. Но беду и кликать не надо, — она усмехнулась. — Мне кажется, я знаю, откуда она явится.
— Знаешь? Так чего же ты…
— Но в то же время и не знаю. Поэтому хочу все просчитать заранее.
— Ну вот и ответ на вопрос, у кого мужские мозги. — Он удовлетворенно потер руки и продолжил: — К тому же местечко у вас в Петракове — прелакомый кусочек. Здесь и то пахнет бывшим совхозом. — Он втянул носом воздух. — А от ваших норок — никакого запаха. От живых зверей!
— Может, вытяжку убрать? — поспешно проговорила Евгения и сама поморщилась. — Это я так, глупости говорю.
— Если уберете, я бы на месте норок умер. Они привыкли к свежему воздуху.
— Это правда, — согласилась она.
— Значит так, — словно подвел итог Дмитрий Павлович. — Мы с тобой люди конкретные. Сидя под этой липой, на берегу «Черного воробья», сказали друг другу правду. Она оказалась тоже черная. Можно тебя обнять по этому случаю?
Евгения кивнула:
— Можно. Только не очень крепко.
— Я сильный.
— Вижу, какие у вас мускулы!
— Тренируюсь. Если нет бороды, должны быть хотя бы мускулы. У меня ведь не женская фигура?
— Конечно, нет.
У Дмитрия Павловича фигура была мужская, но борода не росла.
— Но я все же не понимаю, — вернулась она к волнующему вопросу, — если у нас прибыльное хозяйство, почему его можно сделать банкротом?
Дмитрий Павлович обнял ее за плечи:
— Скажи, бывает белый воробей? А черный? А малиновый?
— Нет, — она засмеялась.
— Но ты сама так называешь эти пруды и не морщишься. Значит, как назовешь, так и будет. Все поверят и станут повторять. И мы с тобой давай повторим пройденное. — Дмитрий Павлович внимательно посмотрел на Евгению. — Итак, хозяйство банкротят. Потом устраивают аукцион. Вы покупаете хозяйство.
— Но деньги…
— Мать знает, где их взять. А я знаю, как их правильно оформить.
— Но… Вы прикинули, сколько надо денег? — Она вынула из папки бумаги.
— Конечно. — Он назвал сумму.
— Как много! — Она поморщилась.
— Нет, мало, — возразил он. — Поэтому вас и хотят купить — задешево!
— Вы думаете, маме столько дадут «сестры»?