— Хочешь, Ирина Андреевна, я напишу бумагу — любую. Что я сама, никто не принуждал меня. Он такой красавец, у него трое детей, будет четвертый. У меня. Знаешь, столько раз снилось, что я беременна… Все получится. Я чувствую. Ну дай мне хоть кусочек счастья. Для чего тогда мы путаемся с этими гормонами-феромонами? Неужели только ради зверюшек?
Марина смотрела на нее, а Ирина Андреевна чувствовала, как по телу бегут мурашки — столько надежды в этом взгляде, выцветшем от многолетней печали, от слез. Ее лаборантка так хотела радости, обыкновенной, как у всех…
— Ты намажешься препаратом и пойдешь? К нему, мимо или…
— Не твоя забота, — губы Марины насмешливо скривились. Казалось, она знает то, о чем никогда не догадается Карцева. — Он поведется, я знаю…
Если иметь в виду только физиологию, размышляла Карцева, все должно получиться. Но… все-таки человек обладает волей, он умеет противиться желаниям, даже самым первобытным.
Еще Ирина Андреевна боялась скандала.
Марина угадала ее опасения, иногда интуиция сотрудницы удивляла и пугала Карцеву. В то же время — успокаивала.
— Никакого скандала. Он не соединит меня с тобой. Я ничего и никогда не собираюсь от него требовать. Я возьму только то, что мне надо, я подготовилась, я все высчитала, я даже — запаслась… — без остановки, на одном дыхании, говорила Марина. Она показала пробирку. Ирина Андреевна поняла, для чего…
— Ага, не только внутрь, но и на вынос, — усмехнулась Карцева. — Понимаю. Но за результат не отвечаю, — повторила она.
— За него отвечаю я, — засмеялась Марина. — Я буду растить результат, а ты — наблюдать. Только давай договоримся — я ничего тебе не расскажу. Меньше знаешь — крепче спишь.
Все получилось. Ирине Андреевне оставалось удивляться силе того, чем она владеет. С одной стороны, она рада, а с другой — страшно. Если о власти феромоновых приманок над желаниями человека узнают те, кому не стоит о них знать, неизвестно, что они от нее потребуют…
Через девять месяцев, под снегом и дождем осени родилась Лилька. Как раз седьмого ноября. Этот день, который теперь называют днем октябрьского переворота, стал таким для Марины Решетниковой и Ирины Андреевны Карцевой.
Лилька спрашивала об отце не только у матери, у Ирины Андреевны тоже. Карцева, чтобы положить конец расспросам, сказала однажды, что познакомилась с Мариной, когда Лилька уже была на свете.
Карцева нашла сигареты в ящике письменного стола, толкнула створку окна. Закурила и смотрела на сад. Затянулась дважды, потом погасила сигарету — нечего дымом мучить вишни.
Теперь Лилька знает все.
Так что же больше всего задело ее в том разговоре? — с тревогой спрашивала себя Ирина Андреевна. И ответила себе: — Конечно, Лилькины слова о том, что она наследница эксперимента. А Карцева, выходит, заставляет ее заниматься кормами за мизерную зарплату?
Она посмотрела на часы. Машина, посланная за Евгенией на вокзал, должна вот-вот приехать. Интересно, какие глаза будут у дочери, когда она узнает последнюю новость?
Ирина Андреевна встала, прошлась по комнате.
Она услышала шум мотора. Хлопнула дверца «Волги». Потом смех дочери, громкий голос водителя.
Ирина Андреевна пошла к двери. Что ж, каждый развивается по-своему и идет своим путем. Евгению пригласили в Питер экологи. Это хорошо.
— Мама, правда, что Лилька переехала? — первое, что спросила дочь, переступив через порог.
— Тебе сказал шофер? — спросила мать.
— Он. Как это?
— Ей стало тесно на границе, — усмехнулась Ирина Андреевна. — Но давай поговорим об этом после. Меня интересуют твои успехи.
— У-у-у… — протянула Евгения, откатывая дорожную сумку на колесах в угол. — Мне сделали такое предложение… Ах, я просто не знаю, как ты к нему отнесешься.
— Я? Разве предложение сделали мне? — Ирина Андреевна улыбалась. Успех дочери — ее успех. Она не сомневалась, что Евгения сообщением о репеллентах заинтересует экологов, но как именно — ей не терпелось узнать. — Говори скорее.
— Мне предложили испытать «отманку» на рыси. Знаешь такого зверя?
— Рысь? Конечно. Нет шубы более прекрасной, на мой взгляд, чем из рыси, — она мечтательно улыбнулась. — Трудно найти дороже. Разве что из соболя. А почему экологи решили защитить рысь? По-моему, этого хищника вполне достаточно в лесах Сибири.
— Именно в те леса меня хотят послать, — объявила Евгения. — В Новосибирск, а оттуда на вертолете или на чем еще — в тайгу.
— Господи, — Ирина Андреевна всплеснула руками. — В тайгу?