– Как? Совсем? – уставился на Теда Зимин.
– Да, совсем.
– А как же Ассоциация?
– Я бы пожал плечами, но увы, не могу, – отшутился Карон.
– Понятно, – Донелли, молчавший до сих пор, встал, – я тоже буду думать. Если я сочту нужным, то уведомлю Ассоциацию о недостатках. Желаю вам скорейшего выздоровления.
Итальянец направился к выходу.
– Он стал странным, – когда за Джузеппе закрылась дверь, произнес Зимин. – Помешался на еде и на рецептах. Мне кажется, что он что-то скрывает. И не будет он жаловаться на «Гранд-Норд». Просто скопирует все, что тут увидел.
– Пусть копирует. Этого недостаточно. Столько еще вложить надо, что вряд ли у кого хватит средств. И ума. И вкуса. Здесь есть что-то, что вычислить невозможно. Так что пусть семейство Донелли стремится к невозможному, – усмехнулся Карон.
– К невозможному? Все невозможное заключено в договоре кредитования, разве не так? – удивился Зимин.
Тед внимательно посмотрел на Игоря. «Притворяется он плохо. И отлично понимает, о чем речь. Более того, он согласен со мной. Он понимает, что речь-то идет не о деньгах, а о…» – тут Карон и сам запнулся.
– Да, хотел сказать… – произнес тут Зимин. – Но все не решался. Я ведь тоже не буду больше лоббировать ничьи интересы. Не хочу. Я же разговаривал с Северцевой. Там такая история…
– Вы не будете играть против нее только из-за какой-то истории? – удивился Карон.
Зимин задумался.
– Нет. Не только. Наверное, еще и потому, что она сильна. И всегда будет сильной. А я не хочу иметь такого врага.
– Откровенно, – покачал головой Карон.
– Мы должны быть такими. Нас обязывает наше достаточно неприглядное задание.
– Предлагаю забыть о нем. А отчет в Ассоциацию каждый напишет свой. Но – положительный.
– По рукам, – улыбнулся Зимин. – С Донелли, думаю, проблем не будет.
– ОК! – Тед тоже улыбнулся. Несмотря на боль в плече и гипс, он почувствовал легкость. Если он встретит Анну, ему не надо будет признаваться в истинных целях своего пребывания здесь. Потому что этих целей уже не существует.
Глава 9
«Гранд-Норд» жил своей обычной жизнью. Уезжали и приезжали гости, в холле по-прежнему сидели симпатичные люди и пили кофе, усталые туристы что-то отмечали в картах и по старинке подписывали красочные открытки, бросая их затем в прелестный винтажный почтовый ящик.
– В наш век имейлов, смс-сообщений и скайпа зачем люди пишут открытки? – как-то удивилась Саша Соколова, продавая одной гостье полдюжины «московских видов».
– О, я пишу эти открытки себе, – ответила та, – получу их, скорее всего, когда буду дома. Закончится отпуск, наступят будни. И мне приятно будет читать то, что я написала сейчас. Так я возвращу себе часть этого времени…
Саша запомнила эти слова.
– «Возвращу время» – тебе не кажется, что в этом выражении есть какая-то несуразность? – спросила она как-то Антошина.
Тот промолчал, потому что понимал: совсем не этот вопрос хотела задать Саша. Она хотела спросить: «Я могу перестать бояться? И не придется ли нам возвращать кому-либо время, которое мы провели вместе?» И Антошин, хоть и решил все для себя, промолчал. Та сцена, когда Северцева колотила его сумкой, обескуражила Сергея. Никогда он не подозревал, что его жена, такая деловая, собранная, скорее циничная, чем чувствительная, может дать волю эмоциям. Не подозревал, что они у нее вообще есть. Ему казалось, что давным-давно их совместная жизнь перестала выходить за рамки деловой жизни. Да, бывала редкая близость, редкие поцелуи, порой они уединялись где-нибудь и болтали. Только болтовня эта вертелась вокруг отеля. Иногда они даже планировали отпуск – вдвоем, на островах, на белом пляже. Но этим планам не суждено было сбыться – отель и интересы дела перевешивали планы и мечты. А кто знает, вырвись они на неделю к морю-океану, глядишь, и вернули бы себе то самое время, когда, кроме отеля, у них были они сами.
Да, Антошин все для себя решил – он любил Сашу Соколову и понимал, что он должен расстаться с женой по-человечески. Может, ей это и не надо, но это надо ему. Он всегда был честен перед Натальей. Он был верен ей и обещаниям, которые когда-то давал. И сейчас, уже перевезя все свои вещи, уже отдав Наташе ключи от их квартиры, уже по вечерам помогая Саше готовить ужин на их маленькой кухоньке, он чувствовал груз недосказанности, недоговоренности. Словно он закрыл дверь, но забыл запереть ее на ключ, и внезапный шальной ветер может распахнуть ее.
Наталья Северцева находила время забежать к тем, кто выздоравливал теперь в отдельных комфортабельных номерах ее отеля. У Теда Карона она бывала всего несколько минут. Ей мешал немой вопрос, который стоял в его глазах. Он все ждал ту самую девушку. И ничто его не могло отвлечь от этого ожидания. Северцева даже удивилась и позавидовала такой силе чувств. «Это вряд ли увлечение. Это что-то более сложное. В конце концов, успешный человек, симпатичный – наверняка пользуется успехом у женщин. Зачем ему случайная знакомая?! Но ведь тоскует же? Да, тоскует!» – думала Наталья Владимировна, пытаясь развлечь Теда рассказами о событиях в отеле. Но Карон слушал рассеянно и, не дождавшись вестей об Анне, начинал жаловаться на боль в ключице, брюзжать по поводу слишком сытных завтраков и отсутствия хорошей питьевой воды.