– Мы вам любую привезем! Только скажите! – восклицала Северцева и добавляла: – Вы списочек пожеланий составьте! Я позже у вас его заберу и все-все выполню!
И с облегчением сбегала. С облегчением, потому что ее ждал другой больной, и разговоры с ним неожиданно доставляли Наталье Владимировне несказанное удовольствие.
Петр Петрович Лучиков поправлялся медленно. Врачи, как, впрочем, и все другие, кто был осведомлен о произошедшем, не переставали удивляться тому, как легко отделался выпавший из окна. Да, его фактически поймал Тед Карон, да, в этот день во дворе было разложено множество килимов – гладких плотных ковров, которые с некоторых пор в сухую погоду вытаскивали во внутренний двор для уюта. Да, рядом стояли апельсиновые деревца, и их тугие кроны тоже сыграли роль подушки. Все это так, и все же…
– Вы просто счастливчик! – не уставала повторять Северцева, глядя на румяное лицо Лучикова. От большого внимания к своей персоне, от того, что Наталья Владимировна не приходила без гостинца, от того, что он вынужден лежать в постели в присутствии такой симпатичной женщины, Лучиков сильно краснел. Но Северцева словно бы и не замечала этого. Она удобно устраивалась в кресле рядом с кроватью и начинала развлекать больного байками. Сначала Петр Петрович напрягался, а потом перестал и смеялся во все горло. И тоже принимался рассказывать истории из своей профессиональной жизни.
– У вас огромный опыт, – как-то сказала Северцева, – просто огромный. Недаром вы советник компании.
– А… – махнул рукой Лучиков.
Он искренне считал, что ничего особенного не делает. К тому же его мало интересовала картина в целом. Он любил решать задачи сложные, головоломные, иногда секретные, но узкие. Касающиеся одного-двух вопросов. Лучикова никогда не интересовала стратегия. Он был превосходным тактиком.
– Не отмахивайтесь, я уже поняла, что у вас отличная логика. Вы профессионал высокой пробы. Я бы от такого сотрудника не отказалась бы. Но вы к нам не пойдете, как бы вас ни звали. Мы не слишком для вас солидны!
– Вы – это «Гранд-Норд»? – спросил вдруг Лучиков.
– Ну да, – ответила Северцева, – после того, что вы мне рассказали за эти дни, я понимаю, что второго такого кризис-менеджера не найду.
– А что, у вас кризис? – поднял свои пшеничные брови Лучиков.
– Нет, – невозмутимо ответила Северцева, – но действовать надо превентивно!
После этого разговора Лучиков вдруг впал в задумчивость. Даже сиделка заволновалась: она еще не привыкла к тому, что Петр Петрович – это большой ребенок. Что он может потерять аппетит только при одном упоминании о проблеме.
На следующий день после этого разговора Лучиков, глядя на то, как Северцева наливает ему какой-то «очень полезный чай», произнес:
– Я бы подумал о том, чтобы сменить работу. Но вы меня к себе не возьмете. Что бы ни говорили, как бы ни хвалили.
– Это почему же? – Северцева замерла с чашкой в руке.
– Потому что я не просто так выпал из окна. И не чемодан я старался разглядеть. Я хотел покончить с собой. Понимаете, выпрыгнуть из окна. Но потом вдруг… Короче, не получилось, чемодан помешал.
– Чемодан? – переспросила Северцева, не зная, плакать ей или смеяться.
– Ну да, королевский, – вздохнул Петр Петрович.
– Но почему? Зачем вы это решили сделать?
Лучиков растерянно посмотрел на Северцеву.
– Несчастлив. Очень несчастлив, – просто ответил он.
– Господи, да с чего вы это взяли?! С чего вы взяли, что несчастливы?! Сколько людей по-настоящему несчастливы! Вот, например, я! От меня муж ушел. Мы столько лет прожили вместе. А он ушел. Вот сейчас и ушел.
– Да? Это к Александре? Почему-то мне так и казалось, – грустно сказал Лучиков.
– Вы заметили? – ошарашенно спросила Северцева.
– Ой, да я же на работе, кроме как о работе, ни о чем не думаю. А в свободное время наблюдаю. Но тут не был уверен.
– Да, к ней. Она отличный сотрудник. И на своем месте, – постаралась быть справедливой Северцева.