– Она очень симпатичная, – произнес Петр Петрович неосторожно.
Северцева вздохнула, а Лучиков спохватился:
– Но вы лучше. Понимаете, вы сильная такая, волевая… Я всегда завидовал таким людям.
– Бросьте. Тут нечему завидовать. Особенно если просчитаешь прибыль, – усмехнулась Наталья Владимировна.
– Да, прибыль. Я вас понял. Аллегория. У меня ведь тоже такая история… – Лучиков постарался лечь на бок и, предварительно вздохнув, рассказал про свою жизнь, женитьбу, про то, как его выставили из дома. Он рассказывал про одиночество и собственную растерянность. И рассказывал это без намека на жалобу и сопливое умиление собственными бедами. Его голос звучал ровно, словно он отчитывался на собрании акционеров.
– Так вот, я уже собрался шагнуть вниз, но вы так неудачно эти самые герани посадили и такие у них ящики неудобные, – вдруг скатываясь на свой ворчливый тон, заключил Лучиков, – что ничего у меня не получилось!
– И слава богу! – воскликнула Северцева. – Как вы могли так поступить! И, потом, у нас в отеле столько мест, чтобы и отдохнуть, и отвлечься, и просто побыть рядом с людьми! Как вы могли сидеть в своем номере словно сыч! Такой умный, такой интересный мужчина!
Северцева говорила искренне. Она после всех этих визитов к пострадавшему видела в нем действительно умного, доброго и очень мягкого человека. Человека, который оказался один-одинешенек в этом мире и понятия не имел, что с этим одиночеством делать. Он зарабатывал большие деньги, но избежал больших соблазнов и порочных трат. Его ценили на службе, но сам себе он не нравился. Он встречался с женщинами, в которых иногда даже слегка влюблялся, но страх быть выгнанным удерживал его от сильного чувства. Северцева же видела несчастливого – вопреки очевидным достоинствам – человека, и ей захотелось пожалеть его. Обычной жалостью, без примеси оценки, без определения рейтинга, без всех этих штучек, которые современные люди держат у себя в голове.
– Вы прекрасный человек. И вы должны очень беречь себя, – сказала она.
– Зачем? – посмотрел на нее Лучиков.
– Затем, чтобы сделать счастливым кого-нибудь. Понимаете?
– Понимаю, но думаю, что вы просто успокаиваете меня.
– Вы не маленький мальчик, чтобы вас успокаивать. Вы взрослый человек. И просто не видите себя со стороны.
Северцева встала.
– Вам уже надо идти? – грустно спросил Лучиков.
– Да, отель не ждет.
– Спасибо, что заходите проведать меня.
– Я делаю это с удовольствием, – ответила Наталья Владимировна.
Выходя из номера Лучикова, она совершенно не думала о делах, которые ждали ее. Она думала, что же сделать такого, чтобы Петр Петрович повеселел…
– Наталья Владимировна, простите, вы будете у себя через полчаса? Я бы хотела обсудить предстоящую конференцию. – Саша Соколова окликнула Северцеву, когда та уже входила в лифт.
– Нет, боюсь, еще не буду. Хочу наведаться в ресторан. А что, вопросы какие-то? Давайте попробуем обсудить по дороге.
Она вошла в лифт. За ней последовала Саша. Двери захлопнулись, и обе женщины оказались наедине. Они так старательно избегали этого в последнее время и вот…
– Наталья Владимировна, – Саша запнулась, потом посмотрела прямо в глаза Северцевой, – надо выделить сотрудников для работы на конференции. Я знаю, что сейчас людей мало – многие ушли в отпуск. Но мероприятие сложное, требуется и охрана, и сервис.
Северцева помолчала. Она разгадала ход Соколовой. Был велик соблазн, оставшись наедине, завести женский, немного склочный, касающийся злосчастного «треугольника», разговор. У каждой из них был соблазн произнести то, что давно отрепетировано. Саша могла, торжествуя, извиниться за причиненное горе. Северцева могла упрекнуть Сашу в неблагодарности. Ведь именно Наталья Владимировна дала зеленый свет ее карьере. Им было что сказать друг другу. Но они не сделали этого.
«Она – настоящий профессионал. И не опустится до дрязг. В конце концов, в жизни все может случиться… Я не ошиблась в ней, – с каким-то странным великодушием подумала Северцева. – Я никогда ничего ей не скажу. Пусть все это останется на совести Антошина».
– Я посмотрю списки сотрудников, – ровным голосом проговорила Наталья Владимировна. – Кажется, мы сможем выкрутиться. Тем более что через два дня выходят трое новеньких. Я уже подписала приказы о назначениях.
Лифт остановился, дверь открылась.
– Я вас поняла, – спокойно ответила Саша и шагнула из лифта, – теперь пойду проверю бронь.
– Хорошо. – Северцева улыбнулась и уже собралась было идти, но вместо этого вдруг спросила Сашу: – Вы никогда утку по-пекински не готовили?