И Северцева смирилась. Только очередной раз озадаченно посмотрела на мужа. Каким образом этот с виду очень мягкий человек умеет подчинять себе людей?
В этот день Лучиков не поехал на свою работу, направившись сразу в отель. И вернулся оттуда глубокой ночью.
– Что-то случилось? – робко спросила Северцева, потому что за целый день не позвонила ему ни разу. Она помнила, как он сказал: «Я не люблю, когда меня беспокоят на работе. Если у меня будет время, я сам позвоню. Но понятно, что если что-то непредвиденное, звонить можно и нужно!»
– Ничего не случилось, просто некоторые звенья этой схемы требуют доработки и усовершенствования, – туманно ответил Петр Петрович. И на следующий день опять поехал в отель. Северцева позвонила секретарю Марине.
– Марина, там все хорошо? – осторожно поинтересовалась она.
– Да, только немного беспокойно, – ответила Марина шепотом, потом спохватилась: – Ой, извините. Петр Петрович собрал на совещание руководителей всех служб. Заседают второй час. По-моему, он готовит новые инструкции и перечень обязанностей.
– Господи! – Северцева не знала, что думать.
– Но вообще-то он говорит все правильно. Вы давно так хотели сделать, – прошептала Марина.
В конце концов Лучиков уволился из своей корпорации.
– Какая разница, твой я советник или там, у них. По мне, так лучше твой. Ты мне роднее, – объяснил он свой поступок, – тем более ты так давно просила меня об этом.
И Северцева вздохнула с облегчением. Ее мир стал опять гармоничным.
Отпуск Лучиков запланировал за полгода.
– Послушай, может, мы потом как-нибудь… – по привычке попыталась отвертеться от отдыха Северцева.
– Нет. Через полгода. Месяц проведем там вместе. А две недели ты поживешь там без меня. Будешь отдыхать как положено.
И опять Северцева не нашла что возразить. Скорее всего, не очень хотела. Потому что ей нравилась такая жизнь – когда вдруг отпала необходимость самой принимать решения и претворять их в жизнь. У Лучикова это получалось ничуть не хуже, а иногда даже лучше.
Отпуск был прекрасен – море, солнце, яхта, смешной Петр Петрович, пытающийся научиться ходить под парусом. Тихие вечера, рыба, фрукты, вино. Рядом с ними никого не было. А им никто и не был нужен. Шло время, они уже хорошо узнали друг друга, а новизна отношений не утрачивалась.
И вот сейчас, позвонив в Москву и узнав, что там все в порядке, она решительно забыла о хлопотах. И, глядя на море, с улыбкой вспоминала, как ее навестил сын с девушкой. Степан неожиданно хорошо воспринял Петра Петровича. Что сыграло главную роль – Северцева не поняла. То ли сын вообще привык быть в отдалении от семьи, а потому ему было почти все равно. То ли поведение самого Лучикова – спокойное, достойное, без заискивания и объяснений. И, почувствовав свободу от необходимости присягать кому-либо, Степан расслабился. Общение этих очень дорогих Наталье людей было простым и сердечным.
Эти две недели одиночества Северцева посвятила воспоминаниям. И были они легкими. А так редко бывает у людей, переживших сложные времена. Но Северцева ни на секунду не останавливалась на грустном. «Антошин молодец!» – думала она о бывшем муже, ныне счастливом отце двух близнецов. Ни злости, ни обиды по-прежнему на него у Натальи не было. Отпустила – и была счастлива.
Северцева вспомнила Анну и Теда Карона. На адрес отеля она отправила Анне открытку. Ответа она пока не получила, а связываться по электронной почте не хотела. Не те отношения были у них, и излишнее любопытство могло показаться назойливым.
А тем временем Тед Карон вернулся домой. Его рука еще была на перевязи, но ключица даже не ныла, хотя врачи опасались этого. В аэропорт его проводила Анна. Она смеялась, говорила, что будет скучать, но понимала, что, скорее всего, они видятся в последний раз. Да, перед отъездом Тед пригласил ее маму в ресторан. Анна пообещала переводить его речь слово в слово, но Анна понимала, что мама может поверить в эту сказку, а когда она не сбудется, это станет для нее ударом. Поэтому Анна с улыбкой на губах делала вольный перевод всего, что так горячо излагал Тед.
– Ты все точно перевела? – на всякий случай спросил Тед, заметив, что услышав перевод его слов о предстоящем браке с Анной, мама никак не отреагировала.
– У нас не принято показывать радость в таких случаях. Традиции. Семья девушки не должна показывать радость. Мол, и не такие сватались!
– О! – удивился Тед. – Разумно.
В этот вечер Анна ужасно устала. По возвращении домой мама заметила:
– Ты сама что думаешь по этому поводу?
– Ничего. Он – хороший. Но он улетит. И та жизнь вступит в свои права. К тому же он женат. И всегда был хорошим мужем. Вряд ли из-за меня он что-то будет менять.