– Я расскажу вам, о чем прочитала в дневнике, – она посмотрела прямо в лицо, – моя мать занималась проституцией.
– Что? – Зимин даже покраснел.
– Мы же с вами знаем, что такое было и есть. Было всегда и будет всегда. Мама была красива, умна, много читала, знала несколько языков. Она выросла в интеллигентной семье. У нее были прекрасные манеры. Что ее заставило этим заняться? Она не пишет об этом. Наверное, что-то такое было. Впрочем, вы не поверите, я этот вопрос сама себе никогда не задавала. Я с детства усвоила, что в этой жизни может случиться все! И не нам судить и осуждать кого-либо. Я этот вопрос – почему? – запретила себе задавать. Я не хочу ничего знать. Мне вполне достаточно того, что я уже знаю. Так или иначе, она встречалась с мужчинами. Конечно, она не «дежурила» на улице или в холле отеля. Она была очень дорогой девушкой. И встречалась с очень непростыми людьми. Да, она отчитывалась перед людьми из комитета. Да, она сообщала информацию о зарубежных гостях, как тогда было положено.
– Она писала об этом в своих дневниках? – удивился Зимин.
– Да, не так прямо, но догадаться можно.
– Может, она работала на спецслужбы? – предположил Зимин.
– Я не могу сказать. Вы же знаете, тогда и это могло быть. Во всяком случае, в кино видели. И с моим отцом они познакомились в гостинице. Но вместо одной ночи случились отношения в несколько лет. И только когда мама поняла, что беременна, она порвала с этим человеком. Она бросила эту профессию. Она писала, что мое рождение изменило практически все в ее жизни. И надежды ее были связаны только со мной. С моим отцом она долгое время не поддерживала отношения. Он ее потом сам нашел. Но там было положение, карьера, семья, дети. Мама не хотела это разрушать. Я не знаю, как что между ними происходило в те годы, только родилась я, а через некоторое время обо всем узнали родные. Бабушка и тетя. Бабушка была жесткой. Она не умерла со стыда, она не причитала, она не билась в истерике, от того, что дочь проводила вечера в дорогих гостиницах Москвы. Он потребовала уйти из дома. Ради подрастающей дочери, ради меня. И мама ушла.
– А этот ее муж, Валера?
– Он прекрасный человек. У них была обычная средняя семья со своими радостями и трудностями. Их сын Кирилл тоже ничего не знает. Потом бабушка старела и переживала из-за своего решения. А мама оказалась твердым человеком. Она обещала бабушке не общаться со мной. И не общалась. Следила за моей жизнью, тайком помогала. Ее жизнь была раздвоенной, ее тайна была невыносимо стыдной, ее страхи не имели конца. Только из дневника я узнала, чего это стоило. Ну а потом, когда я выросла и нельзя было никого заподозрить в корысти, она рассказала тому старому возлюбленному обо мне. У них были удивительные отношения – они продолжались почти до смерти мамы. Отношения на расстоянии, вопреки обстоятельствам, времени, людям. Они помнили друг о друге. Да, он подарил ей эту безумно дорогую землю, мне помог открыть отель. Но помимо этого там была длительная и очень трогательная связь. Я должна сказать, мои родители – удивительные люди.
Наталья Владимировна встала и прошлась по кабинету. Зимин растерянно молчал. Эта история запутала его окончательно. В душе переплелись сочувствие, удивление, восхищение и… жалость. «Господи, надо все обмозговать! Так сразу уходить не очень удобно, но, по-моему, ей тоже хочется остаться одной», – подумал Зимин и поднялся со своего места.
– Простите, я злоупотребил вашим вниманием. Наверное, вам надо отдохнуть.
– Да, я, кажется, говорила уже, что вспоминать всегда трудно. Всего хорошего, мы еще увидимся. И буду думать над вашим предложением, – сказала Северцева.
– Да, конечно, – Зимин уже оглянулся в дверях, – и, пожалуйста, не волнуйтесь. Я ничего никому не расскажу.
– Я буду рада убедиться, что в вашем лице я нашла порядочного слушателя, – церемонно ответила Наталья Владимировна.
За Зиминым закрылась дверь.
Северцева посидела молча, потом придвинула к себе бумаги. Она была уверена, что Зимин никому ничего не расскажет. А если и расскажет – это не имеет уже никакого значения. Ни для кого – ни для судьбы отеля, ни для ее родственников. Она поступила мудро, что выговорилась перед этим почти незнакомым человеком. «Иногда посторонние лучше своих. Они удобны, словно несгораемые шкафы. Ничего никогда не пропадет. Потому что никому не нужно», – усмехнулась Северцева.
«Да, эта дама умеет удивить. И ведь не заподозришь, что разыграла спектакль. История потрясающая. Особенно ее финал. Как правило, все заканчивается не так благородно и красиво, а грязно и неприглядно», – думал он, спускаясь в лобби-бар. Ему сейчас хотелось с кем-то посидеть, выпить, потолковать о делах незатейливых, неболезненных.