Машу мучил страшный токсикоз, да такой, что пришлось лечь в больницу, где определили, что она носит двойню. Когда обмен был закончен, и её выписали из больницы, она даже не обратила внимания на то, что документы на квартиру и её приватизация были оформлены на Анатолия.
– Действительно, какая разница. Мы же семья, – думала Маша.
***
Предательство Анатолия, который ушёл к другой женщине, оставив её с четырёхлетними близнецами, совершенно выбило её из колеи. Но с этим она справилась.
Это теперь легко говорить, что справилась, всё пережила, всё вынесла. А вот как она всё это вынесла на самом деле, вспоминать ей не хотелось. И не потому, что было тяжело физически. А потому, что в душе сидела, как заноза, обида. Почему, за что он так поступил с ней, да ещё в такое трудное время. Тогда она не могла выйти на работу, потому что садики в своём большинстве исчезли, а в те, которые остались, устроиться было совершенно не возможно.
Хорошо, что помогла ей бывшая сотрудница парикмахерской, где раньше работала Мария. Она взяла её к себе в уже кооперативную парикмахерскую, которой заведовала, и разрешила шестилетним мальчишкам находится рядом с матерью до конца смены. Теперь мальчики подросли, стали самостоятельными, да и относились к ней с пониманием. Да и Маша успокоилась, стала уверенней в своих силах. И теперь, когда жизнь стала налаживаться, вдруг опять беда.
Месяц назад Мария была у врача. Врач озвучил то, о чём она не догадывалась, но очень боялась. У неё нашли раковую опухоль. Врач в поликлинике сразу тоном, без всяких эмоций так и сказала ей.
– Ну что, допрыгалась? Рак у тебя. Пиши завещание, если, конечно, завещать есть что и кому. Нужна срочная операция. Но не знаю, это в окоцентре тебе скажут, поможет она или нет. Иди туда.
В этот день Маша и стала думать, что будет дальше. Нет, не с ней. С её двумя детками. Мальчишками - близнецами.
– Всё! Отжила Мария. Не успев пожить, отжила. Да ещё этот сон.
Сон, в котором бабушка шла рядом с ней по зимней, засыпанной снегом улице и, не заметив откуда-то взявшегося обрыва, стала скатываться с него вниз, в бездну, пытаясь уцепиться за обледенелую поверхность. Маша подбежала к обрыву и старалась вытащить её, но вдруг вместе с ней полетела вниз. Тогда Маша открыла глаза и заплакала.
– Мама, мы в школу опаздываем, – к Марии подбежал один из её двойняшек Гена, – мама, Ваня уже чайник подогрел.
– Иду, иду, мои хорошие, иду, – утирая слёзы и набросив на себя халат, она вошла в кухню.
– Мама, почему ты плачешь? – мальчишки прижались к матери, стараясь успокоить её.
Накормив и проводив сыновей в школу, Маша вернулась в кухню и села за маленький стол с недоеденными бутербродами и недопитым чаем.
– Бедные мальчики! Что с ними будет, если вдруг меня не станет? У меня была бабушка. А у них никого нет. Отец… Какой он отец? И как не вовремя. А что, смерть бывает вовремя? Что-то я совсем разнюнилась. Было время сложнее, когда я сидела с мальчишками до школы без работы. Когда их надо было собирать в школу, а он ушёл, даже не подумав ни обо мне, ни о детях. Просто собрал вещи, сказал, что полюбил другую, и захлопнул за собой дверь квартиры.
Тогда Мария даже не заплакала. То ли сердце давно чувствовало измену, но разум не хотел воспринимать предательства. То ли, несмотря на боль предательства, мозг дал задание собраться, сконцентрироваться не на его поступке, а на дальнейшей жизни.
– У меня дети, – тогда сказала она сама себе.
Маша подошла к зеркалу.
– Как не вовремя эта болезнь, только мы начали вставать на ноги. Столько планов. А мальчишки мои? Господи, как они без меня?
Мария поправила причёску, вытерла глаза, опухшие от слёз вырвала листок из ученической тетради, взяла ручку.
– «Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет в живых…», написала она.
Но что можно написать человеку, для которого ты безразлична. Чтобы он полюбил своих детей, которых не любит, потому что за столько лет дети видели отца всего несколько раз. Написать, чтобы он не бросал мальчиков, потому что в семье всегда лучше, чем в детском доме? А лучше ли? Зачем разлучнице его дети?
От горьких размышлений её отвлёк звонок в дверь. Мария взяла недописанное письмо, положила в какой-то конверт и вложила его первую попавшуюся книгу.
Она очень удивилась, когда в дверях увидела смущённого, с растерянностью на лице врача из онкоцентра. Попросив разрешения войти, он долго мялся и топтался на одном месте, пока напуганная этим визитом Маша не спросила его: