– Диагноз подтвердился?
– Вот я. Собственно, к вам по этому поводу. Можно войти, – тихо спросил он.
Врач Илья Константинович - интересный мужчина. Внешне он с первого раза понравился Марии. Глядя на него там, в онкоцентре, она даже смутилась и от своего неухоженного вида, и от его удивлённого взгляда. В белом, накрахмаленном и хорошо отутюженном медицинском халате и шапочке, в такой же белоснежной рубашке с расстёгнутой верхней пуговкой и ослабленном галстуке, он ей показался пришельцем из другого мира, который спустился с белого пушистого облака и остался здесь ненадолго. Для чего? Может, для того, чтобы показать ей, что где-то существуют и такие мужчины. Умные, вежливые, культурные и красивые.
– Интересно, – подумала Маша, – а дома с женой он тоже такой вежливый и культурный? Жена с ним счастлива? Как бы он такой красивый показался бабушке?
– Странно, странно… – Илья Константинович внимательно рассматривал бумаги, принесённые Машей из районной поликлиники, потом внимательно стал смотреть на неё, так, что она покраснела от смущения.
– Всё так плохо? У меня рак? Мне так в поликлинике сказали, – словно извиняясь, сказала она, а сама подумала, что странный он какой-то мужчина, – молчит, а глаза так и сверкают.
– Чтобы они не сказали, Мария Михайловна, вам надо пройти у нас полный комплекс обследования. И тогда решим, насколько плохо и что надо делать с этим плохо.
Не советую вам так расстраиваться от первых результатов, которые вы получили в поликлинике. Опухоли бывают разные, есть доброкачественные, давайте раньше времени не хоронить себя, – говорил он, глядя ей в глаза и придерживая за локоть, когда провожал её до выхода из кабинета.
Не знал Илья Константинович, что Мария уже похоронила себя прямо рядом со своей бабушкой. Мысленно конечно.
– Проходите, – испугано и удивлённо глядя на врача, Мария пригласила его войти в квартиру.
АНАТОЛИЙ
Анатолий открыл квартиру своим ключом. Теперь бесполезно нажимать на звонок и ждать, когда дети, громко крича, – папка вернулся! – подбегут к нему. Это раньше они радостно кидались ему на шею и целовали или от того, что действительно любят отца, или в предвкушении подарков, какие он привозил им всегда. Тогда и Маша радостно выбегала ему навстречу, вытирая вечно чем-то занятые руки о передник, и глаза её лучились счастьем.
– Папка вернулся, – пробурчал сам себе Анатолий и прошёл в пустую, наполненную тишиной квартиру.
Он оставил дорожную сумку в большой комнате и зашёл на кухню. Всё стояло на своих местах, как тогда, когда хозяйничала здесь Маша. Но раньше на столе всегда стояло блюдо с пирогами или домашним печеньем. От кастрюль на плите исходил вкусный запах его любимого борща и плова. Но почему-то раньше он не замечал, что в его доме, в его этой маленькой смежной двухкомнатной квартирке витал аромат уюта и тепла. Аромат счастья.
Тогда, когда они жили большой семьёй, он многое не замечал. Наоборот, всё это многое его раздражало. Шум детей, экономная Маша, которая каждую лишнюю копеечку собирала для того, чтобы сделать обмен на большую площадь.
– Что ты раздражаешься всё время? Тебе самому не хочется жить в отдельной комнате? – спрашивала она его.
Ему хотелось жить в отдельной комнате, а не в проходной. Хотелось не ждать, когда уснут дети, чтобы заняться любовью с молодой женой. Не пугаться, когда кто-то из них неожиданно, в самый неподходящий момент захочет в туалет или попить водички. Но что он мог сделать? Искать другую работу? Ему и правда никто не верил, что, работая дальнобойщиком, он не смог расширить старую или приобрести новую квартиру. Толик не мог заработать ни на дачу, ни на автомобиль. Кому объяснять, что госрасценки на рейсы маленькие, да ещё в зарплату обязательно вычтут и за перерасход бензина, и не дай, Бог, взорванное колесо с малым пробегом, и обязательно найдут лишний километраж.
Получается, не зарплата, а так, детям на молоко. Особенно его раздражал вычет за лишний километраж. Ездит он в один и тот же город по одной и той же трассе, как говорится, от одной постоянной точки до другой, но перерасход километража всегда находился. Платить диспетчерам за выгодные рейсы он не умел или не хотел. Платить механику за хорошие запчасти и колёса он тоже не хотел.
А дома всё стало раздражать. Вечно замотанная хозяйством, детьми и работой жена. Постоянная нехватка денег. Вечные долги до зарплаты. И этот шум и гам маленьких детей. Одно утешало, что его мать часто говорила ему, что после её кончины они с сестрой должны поделить всё её наследство, «вплоть до чайной ложки поровну». Но Анатолию чайные ложки не нужны.