– Ты лох! Ты ничего не можешь! – кричала ему Надя, – я ждала, думала, что мы обменяем квартиры на одну нормальную. А ты ничто, ты никто в этой жизни! Значит так, – заявила она, – или ты получаешь деньги за свою часть в квартире своей семьи, или убирайся и живи там с ними. Хватит висеть на моей шее!
Доводы о том, как он будет судиться или договариваться со своими детьми и Машей, на неё не подействовали. Но Надя совсем «слетела с катушек». Такой разъярённой он её не видел. Она оскорбляла и ругалась, бросая его вещи в старую дорожную сумку, после чего вытолкала его из своей квартиры.
А Толик, ругая себя последними словами за то, что как он мог променять Машу на эту алчную мегеру, шёл в свою квартиру, мечтая о том, что жена, хотя теперь и бывшая, поймёт его, она простит и всё будет как прежде. Он поговорит со своими мальчиками, он попросит у них прощения за то, что не приходил к ним, за то, что платил маленькие алименты. Это не он, это она виновата, эта алчная истеричка Надя.
Анатолий нажал на кнопку дверного звонка, но ему никто не открывал дверь. Он достал свои ключи и зашёл в квартиру. Оставив дорожную сумку в большой комнате, он зашёл в кухню. Всё стояло на своих местах, как тогда, когда хозяйничала здесь Маша. Ему стало ясно, что в квартире давно никто не жил.
– Странно, – Толик вошёл в большую комнату.
Провёл ладонью по пыльной лакировке серванта. Прошёл в комнату мальчиков. На полке с книгами стояли старые учебники, лежала шахматная доска и специальная тетрадь, в которую Катя записывала новые кулинарные рецепты. Он взял её. Ему показалось, что из неё веет ароматом любимых блюд, печений с творогом, которые он обожал. Из тетради выпал запечатанный конверт. Он поднял и открыл его. Там лежало письмо. Оно адресовалось ему.
«Когда ты будешь читать это письмо, меня уже не будет в живых…». У Толика потемнело в глазах. После давней встречи в парикмахерской они с Машей больше не встречались. Надя приказала обходить её стороной. С того дня он ничего не знал о жизни бывшей жены, детей. Со своей сестрой после смерти матери он не общался.
– Неужели произошло самое страшное? А дети? Что с ними?
Не дочитав до конца, он положил письмо в карман и выскочил из квартиры. Вскоре он стоял у входа в бывшую парикмахерскую, которая теперь называлась «Салон Мария».
– Вам нужна стрижка, косметолог или солярий? – спросила на ресепшене симпатичная девушка.
– Мне Маша нужна, мужской мастер.
– У нас такого мастера нет, – ответила она.
– Как нет? Умерла? Что с ней случилось?
– Мужчина! Вам что, плохо? Попейте водички.
– У вас раньше работала Маша у неё два мальчика, близнецы, – давясь водой, говорил Толик.
– Мария Сергеевна? Так сразу и сказали бы. Так вспомнили, что сто лет назад было. Мария Сергеевна давно выкупила салон. Она скоро будет. Ей что передать, или вы подождёте?
Толик вышел на улицу и закурил, пытаясь успокоиться. Достав из кармана письмо, он продолжил чтение.
Маша писала о его предательстве. О том, что из-за него ей пришлось очень тяжело и материально, и физически, поэтому она потеряла ребёнка. А потом она заболела. Теперь, когда она знает, что может умереть, она боится за своих мальчишек. «… Когда меня не станет, твоя сестра сообщит тебе об этом. Но бедные мои мальчики, они тебе не нужны, как не нужны были, когда ты жил с нами…».
– Маша, нужны, нужны и ты нужна, бедная моя Машенька, что тебе предстояло выстрадать?
У Анатолия появились слёзы на глазах. От чтения его отвлёк шум подъезжающего импортного автомобиля, который остановился у входа в салон. Из машины вышел мужчина, который открыл дверь и подал руку женщине, помогая выйти. А она выпорхнула из машины, словно яркая бабочка. Мужчина обнял спутницу и, крепко обняв, поцеловал.
– Не переживай, всё будет, как ты просила, не задерживайся, мы с мальчишками будем ждать тебя дома, – сказал он, и просигналив на прощанье, скрылся из вида.
Анатолий хотел подбежать к Маше, а это была она, но остановился.
– Что я ей скажу? Только то, что я навсегда потерял главное в своей жизни?
Аромат счастья навсегда покинул его безвольную душу.
Конец