— Да… — Я бы ответила «да», каким бы ни был вопрос, пока смотрела, потерявшись и растворяясь в его болотно-зелёных глазах. — Оставляет приятное лаймовое послевкусие, — добавила я, чтобы выразить что-то более внятное.
— Тогда давай проверим.
Я ожидала, что он возьмёт соломинку между губами, ликуя от мысли, что прикоснётся там, где были мои, но он сделал больше. Он отставил стакан на стойке и притянул меня к себе, удерживая за шею.
Я широко раскрыла глаза, совершенно неготовая к этому.
Его рот прильнул к моему, и моё сердце бешено забилось. Он целовал меня, именно меня. Не великолепную мисс Дуглас, которая предложила ему себя в своей буйной чувственности, а меня, скромную юную официантку.
От эмоций я крепче ухватилась за его бёдра, чуть выше колен, пока он дерзко продолжал поцелуй. Его язык прошёлся по моим губам, пробуя их контуры, побуждая открыть их шире, и позволить ему пройти дальше. Мужчина сильнее прильнул к моим губам. Это был идеальный захват, завершившийся кратким глубоким контактом, который он прекратил, почти отстраняясь, только чтобы сорвать стон с моих губ, что заставило его улыбнуться и дало стимул снова войти в меня с ещё большим упором.
Мистер Бейкер продлил этот искусный поцелуй, удерживая мою голову и превосходя мои ожидания. Я надеялась, что мы находились в достаточном уединении, чтобы не привлекать внимание других, потому что он переходил все границы. Но, чёрт возьми, откуда он знает, как это делается?.. Конечно, никто из парней, с которыми я была, никогда не использовал меня и мой рот подобным образом.
В конце концов, он закрыл глаза на время, задержавшись, чтобы нежно коснуться моих губ своими, прежде чем откинуть голову назад.
— Чертовски сладко, — заявил он небрежно, — с мимолётной ноткой кислинки, которую стоило бы изучить подробней. — Он посмотрел вниз на мои руки. Я всё ещё держалась за его бёдра, а от силы, с которой их сжимала, пальцы побелели и стали похожи на когти.
Я резко отдёрнула ладони, пытаясь отстраниться. Он сжал бёдра как раз вовремя, заключив меня между своими коленями. Я могла бы проявить настойчивость, чтобы вырваться, но я боялась, что мистер Бейкер меня не остановит.
— Кэсси, ты это надеялась увидеть? — спросил он, вытаскивая серебряный портсигар из нагрудного кармана как ни в чём не бывало.
— Увидеть?.. — Я моргнула, готовая проигнорировать любую провокацию, закрыть глаза и снова потеряться на его губах. Может быть, в его объятиях.
— Сегодня вечером, прячась в кустах, как маленький дикий зверёк, который лезет в чужие дела, — наставлял он, становясь суровым. — Шоу пришлось тебе по вкусу?
— … Что?!
Я испытала грубое пробуждение. После жаркого поцелуя его обвинения — ледяной душ. Он знал, что я была там. Он знал ещё до того, как предложил мне «Май Тай», и до того, как поцеловал меня.
— Я… — Я покачала зажатыми бёдрами. — Может, вы ошиблись, приняли меня за кого-то другого. Или с чем-то спутали; в этих садах много игуан, — вяло пыталась защититься я.
— Наверное, это была довольно большая и неуклюжая игуана, — передразнил он, прикуривая сигарету от элегантной серебряной зажигалки. Мистер Бейкер затянулся, заставив угольки засверкать, и со вздохом выпустил тёплый дым. — Правда? Игуана? И это всё, что ты можешь сказать?
Моё смущение резко возросло. Не зная, куда деть руки, чтобы не касаться его, я соединила их между грудей.
Боже, теперь он знал, что я не была трезвой, чистой девушкой, которую, по его признаю, предпочитает. От стыда я отвернулась, опустив взгляд, и сказала то, что, как полагала, мистер Бейкер хотел услышать.
— Я прошу прощения.
— За что и перед кем ты извиняешься? Будь откровеннее, — потребовал он.
Если он сообщит об этом руководству, я могу попасть в беду. Создастся прецедент, и я стану объектом нежелательного внимания, что приведёт к серьёзным неприятностям. Никто не обращал внимания на то, как я передвигаюсь по курорту, и будет хорошо, если так и останется. Поэтому я старалась изо всех сил.
— Я прошу прощения за то, что шпионила за вами, мистер Бейкер.
— Так-то лучше. Конечно, в твоих словах нет раскаяния, но я удовлетворюсь приложенным старанием. — Он потянулся к пепельнице, его ноги расслабились, и я воспользовалась возможностью выскользнуть.
— Всё это время вы знали, что я была там? — Даже зная о моём присутствии, он продолжил, словно меня там и не было. Или же он действовал из-за моего присутствия. Одна гипотеза хуже другой.
— Хотел бы похвастаться, что я такой проницательный человек, но правда в том, что я увидел, как ты улизнула, только в самом конце. Кроме того, я был отвлечён. Не думал, что ты вуайеристка или такой пугливый зверёк.
Мои грехи выходили далеко за рамки вуайеризма, но мне не нравился этот титул, и я не хотела, чтобы ассоциировался со мной.
— А я не думала, что вы способны на такие пошлости, — вырвалось у меня.
— О, у нас тут и правда очень скромная порядочная девушка. Скажи мне: ты шпионишь за всеми, или я нахожусь в привилегированном положении?
Я шпионила и за другими людьми, но с совершенно другой целью. Этот разговор мог принять опасный оборот. Мистер Бейкер был слишком проницателен, умел видеть, где нечисто, заманивал меня признаться в своих грехах.
— А вы всех так целуете, или у меня привилегия? — Я бросила ему мяч обратно.
— Невежливо отвечать на один вопрос другим. Однако я думаю, что ответ ты знаешь, если у тебя хороший слух. — Он упомянул момент, когда отказал мисс Дуглас в поцелуе. — Кристал не умеет склонять голову так восхитительно, как ты.
— Так вот чего вы от меня хотите? — Часто опуская взгляд, я поневоле заметила выпуклость в ткани его брюк на уровне паха, более красноречивую, чем любые слова. — Это то, что вас... возбуждает? — пробормотала я хриплым голосом.
— Меня возбуждает то, как ты смотришь на мой член, — безжалостно приговорил он, оставаясь неподвижным, с полуоткрытыми ногами и эрегированным членом. — Тебе лучше прекратить, пока не создала мне серьёзные проблемы с возвращением в моё бунгало.
Этот жаргон из уст мистера Бейкера и обращённый ко мне, натянул струны внизу моего живота, которые я обнаружила только после его появления. Я с трудом оторвала взгляд от выпуклости запретного плода. Уверена, теперь мои скулы приобрели яркий и стойкий цвет, но я не падала духом.
— Ну, это трудно не заметить. По правде говоря, вам и так трудно оставаться незамеченным.
Он опёрся локтем на стойку, крутя сигарету между указательным и средним пальцами.
— Что ты имеешь в виду?
Я развела руки ладонями вверх.
— Вы хорошо это знаете: ваш парфюм, одежда, глаза, то, как вы курите или просто сидите… словно весь мир должен, нет — желает быть у ваших ног.
Сигарета тлела медленно, элегантно, затяжки были лёгкими.
— Весь мир? Или только... ты.
«Я, только я. Сейчас, немедля, я бы упала на колени у твоих ног, если следовать тому, что ты заставляешь меня чувствовать.
Но я никогда не скажу тебе, не доставлю тебе такого удовольствия».
Я водила босыми ногами по деревянному полу, слегка надувшись.
— Вы получаете слишком много удовольствия унижая людей, и это меня пугает.
Он сделал длинную затяжку.
— И всё же ты остаёшься здесь, чтобы потакать мне, потому что в тебе есть что-то сильнее страха. — Он указал на меня двумя чёртовыми пальцами, которыми держал сигарету. — Ты умнее, чем хочешь казаться, выражаешь себя определённым образом, и ты не отсюда.
Значит, он заметил.
— Я из Пенсильвании. — Меня подвело импульсивное желание показать ему свою значимость, заставив раскрыть детали, которые я могла бы оставить при себе. — Студентка юридического факультета. — Оксюморон, в моём случае.
(Прим.пер.: Оксю́морон — образное сочетание противоречащих друг другу понятий; сочетание слов с противоположным значением).
— А что делает студентка юридического факультета из Пенсильвании на курорте, работая официанткой?
Ай, он не собирался отпускать кость. Сама виновата, что бросила ему.
Я пожала плечами, стараясь минимизировать:
— Во-первых, она использует свои знания иностранного языка, к которому, как возможно, поняла, более способна. Потом у неё появился другой опыт, вдали от дома. И воспользовалась возможностью посетить...