– На то есть причины.
Настаивать Тайгер не стала.
– Ты же знаешь, что свои духи скоро появятся и у Таши Пауэрс. Я слышала, у них с деньгами проблем нет.
– Таша сама снимается на рекламных постерах. Послушай, Тайгер, я хочу стать лицом «Джаза». Поверишь ты или нет, но я никогда не начинала раскрутку новой марки. А если аромат будет ассоциироваться со мной, значит, и в дальнейшем им придется обращаться ко мне, так?
– Конечно. Так всегда бывает.
– Черт, скажу тебе откровенно, Тайгер, – понизила голос Кейт. – Мне уже тридцать три. Мне нужен контракт с «Келлер», чтобы уверенно смотреть в завтрашний день. Надоело метаться из одного места в другое, и кинозвезды из меня не вышло… ты видела рецензии на «Путь на Запад»? – Тайгер кивнула. – Так вот после них предложений у меня поубавилось.
– Кейт, ты подходишь для «Джаза» на все сто процентов, но у тебя есть конкурентки. И решающий критерий – деньги. Кроме того, окончательное решение принимать не мне.
Кейт разом подобралась:
– О? А кто его будет принимать?
– Последнее слово за Хью Маршаллом.
Кейт встала, подхватила с пола сумку-мешок.
– Спасибо, Тайгер. За ленчем посидим в другой раз. Обещай, что никому не выдашь мой возраст, хорошо?
Сколько времени понадобится Кейт, чтобы пробиться к Маршаллу, и сможет ли она убедить его согласиться на ее условия, спросила себя Тайгер.
На следующий день Хью Маршалл вызвал Тайгер, чтобы обсудить кандидатуру модели, которая будет представлять «Джаз». На утреннем совещании в кабинете Шоу менеджеры «Келлер парфюмз» сделали свой выбор: Астрид, если они хотят раскручивать незнакомку, или Кейт Касселл, если «Келлерко» готово платить по ее ставкам.
– На снимках Астрид великолепна. – Тайгер отпила кофе из чашечки, которую поставила перед ней Энни Джонсон. – Проблемы появятся позже, с телевидением. Ее европейский акцент разрушит американскую ауру «Джаза», которую мы пытаемся создать.
– Важное замечание, Тайгер. – Хью смотрел на фотографию Астрид. – Красотка, но для себя я уже все решил. Берем Кейт Касселл. Ее образ ассоциируется только с качественными товарами. Именно так и должен восприниматься «Джаз».
– Но Тим сказал мне, что вы хотите привлечь малоизвестную модель, чтобы сократить расходы…
– Я об этом говорил, все так. Спорил из-за бюджета с председателем совета директоров, который требовал урезать расходы… – Он повернулся к окну, глубоко задумался. Потом вновь посмотрел на Тайгер, хватил кулаком по столу. – Но, черт побери, Тайгер, мы выпускаем первоклассный товар. И тут нельзя давать слабину даже в мелочах!
– Для этого нужны деньги…
– Разумеется. Кейт Касселл готова подписать с нами эксклюзивный контракт… на «Джаз» и всю парфюмерную линию. Она будет работать только на нас! Такое дорогого стоит!
– Я согласна.
– Хочу вам кое-что сказать, Тайгер. Но другим знать об этом не обязательно…
– Вы можете доверять мне, Хью.
Он долго смотрел на нее, словно решал для себя, продолжать ему или поставить точку.
– Да, я знаю, что могу. Вам известно, что «Келлер парфюмз» появилась только благодаря мне. Я боролся за эту компанию изо всех сил… и не буду скрывать: если с «Джазом» мы потерпим неудачу, мне больше не сидеть на этом месте.
Тим Йетс уже намекал на это, но Тайгер все рано не могла поверить словам Маршалла.
– Что? Вы же незаменимый…
– Незаменимых нет, Тайгер, – печально улыбнулся Маршалл. Какой же он красивый, вновь подумала она. – Сколько бы власти у тебя ни было, Тайгер, всегда найдется человек, то ли твой начальник, то ли подчиненный, который спит и видит, как бы вышибить тебя из седла.
– Все это так похоже на Голливуд, – заметила Тайгер. – Там тоже престиж определяется твоей последней картиной. Если ты на гребне, то есть твои фильмы приносят много денег, тебе даруется особая честь – один провал никто не заметит. Так произошло со Стивеном Спилбергом, который после «Челюстей» и «Близких контактов» снял «1941 год». Его по-прежнему всюду встречали с распростертыми объятиями, но, уверена, улыбки стали более натянутыми, и они заглядывали ему за плечо, чтобы посмотреть, а нет там кого-нибудь еще. Если ты и во второй раз попадаешь в молоко… что ж, пример Питера Богдановича у всех перед глазами.
– Он промазал дважды, не так ли? – Маршалл обошел стол и уселся на него.
Тайгер кивнула.
– Мой отец частенько цитировал Сэма Голдвина[46], который в нашем доме именовался не иначе как «легендарный Сэм Голдвин»: «В этом бизнесе волчьи законы, но меня никто не съест».