В сорок шесть лет Роберта Тейлор Хейес Пратер Макнили Роуэн оставалась потрясающей женщиной, благо социальное положение и деньги позволяли. Физические упражнения, диета, массаж, косметическая хирургия, использовалось все и с максимальным эффектом. Она умела и любила жить так, что энергия била из нее. Она никогда не грустила. Людям нравилось ее общество. Знаменитости зачастую отказывались от других приглашений, чтобы побывать на ее soirees[11]. Она всегда находилась в центре внимания, притягивая к себе и мужчин, и женщин. Ее популярности завидовали.
Бобби села, подтянула колени к груди, обхватила их руками.
– Присядь. Дай мне посмотреть на тебя. – Она критически оглядела дочь. – Великолепна. Разумеется, как твоя мать, я отношу это на свой счет.
– И вполне заслуженно. – Тайгер удивили микроскопические морщинки, проклюнувшиеся в уголках глаз и около рта матери. И накрасилась она довольно-таки небрежно, чего раньше никогда не бывало. Не то чтобы Бобби стала выглядеть старше, но в лице проглядывала какая-то растерянность, опустошенность. Тайгер взгрустнулось. Конечно, родители стареют. Гарри был старше Бобби на двадцать лет и выглядел на свой возраст. Но Бобби не менялась годами, исключая одежду, прическу и цвет волос.
Словно читая ее мысли, Бобби поднялась, закурила.
– Это все акклиматизация к другому часовому поясу. Вчера навалилось столько дел, что было не до усталости. А сегодня у меня такое ощущение, что надо мной взорвали бомбу. – Она бросила Тайгер пачку «Данхилл». – Закуривай.
– Я бросила. Разве ты не помнишь?
– Ах да, конечно, помню, – рассеянно кивнула Бобби. – Я тоже скоро брошу. Уже уменьшила дневную норму.
– Мама, ты столько лет об этом твердишь. Ты не хочешь бросать курить, потому что боишься тут же поправиться на десять или пятнадцать фунтов.
– Это будет ужасно. В моем возрасте нелегко сбрасывать лишний вес.
– Рак еще ужаснее. – Тайгер бросила пачку в корзину для мусора.
– Какая у меня строгая дочь… – Бобби, не договорив, переменила тему: – Налей себе что-нибудь выпить, а я пока переоденусь.
Тайгер ретировалась в гостиную. Она знала, что мать любит ее, но рядом с любовью соседствовало еще какое-то чувство. Бобби умело маскировала его, но оно все-таки давало о себе знать. Может, именно поэтому они с матерью виделись не так часто, как могли бы? А в последние несколько лет, после того как Бобби вышла замуж за Джимми, лорда Роуэна, встречи эти стали еще более редкими. Деловые интересы Джимми ограничивались главным образом Англией и Европой. Штаты он терпеть не мог. Джимми редко сопровождал Бобби, когда та прилетала повидаться с друзьями, пробежаться по магазинам и проконтролировать свои инвестиции.
Мэри Роджерс поставила на стол хрустальную икорницу, полную черной икры. Крекеры уже лежали на тарелке. В серебряном ведерке для шампанского «мерзла» во льду бутылка «Столичной». Тайгер села на диван, начала пролистывать последний номер «Вога».
Ожидание не затянулось: Бобби подкрасилась, немного ожила. Фигурой Тайгер пошла в нее: тонкая талия, высокая грудь. Вышла Бобби в шелковых шароварах от Мэри Макфэддон и черной атласной блузе, украшенной бисером и синелью.
– Икра. Водка. По какому поводу? – спросила Тайгер. – Я ведь не могла забыть, что у тебя день рождения?
– Разумеется, нет, дорогая. Я с утра пребываю в такой тоске, что решила взбодриться. И хотела отпраздновать встречу с тобой.
Мэри Роджерс разлила водку по маленьким серебряным стопкам. Бобби подняла свою.
– За твою работу! Ты должна рассказать мне о ней.
Несколько часов, сначала за водкой, потом за обедом, Тайгер и Бобби весело щебетали, обмениваясь сплетнями, рассказывая о том, кто что видел в последний месяц. К десяти вечера, после многих стопок водки и выпитого за обедом вина, обе уже прилично набрались. Наконец Бобби заказала бутылку шампанского. Она редко пила так много и после тоста за будущее впала в меланхолию.
Тайгер понимала: что-то не так. И, конечно, хотела понять, в чем причина. До сего момента Бобби предпочитала болтать о пустяках, но теперь Тайгер почувствовала, что мать готова открыться.
– Что случилось, мама?
Бобби вздохнула. Долго молчала. От выпитого у Тайгер туманилась голова, попытки найти новую тему для разговора не удавались, так что нарушила тишину Бобби.
– Боюсь, недавно я допустила серьезную ошибку. – Вновь пауза: Бобби закуривала. – Возможно, я вернулась в Нью-Йорк навсегда. Джимми меня выгнал. – Она пригубила шампанского, захихикала. – Если бы ты не окунулась с головой в работу, то, возможно, до тебя дошли бы слухи…