– Посещаемость отменная, – улыбнулся молодой англичанин.
– Да. Я еще не сверялась со списком приглашенных, но, похоже, явились чуть ли не все.
– Да, организация великолепная. Правда, официант столкнулся с Анджелой Лэнсбери и едва не окатил ее шампанским. Слава Богу, с чувством юмора у нее все в порядке… Ой, меня зовет Хью… – и Йетс поспешил в другой конец зала.
Конни Ларкада, в твидовом пиджаке от Ральфа Лорена, серой шелковой блузке и юбке из черного бархата проложила путь сквозь толпу с бокалом шампанского для Тайгер.
– За весь вечер ты ничего не ела и не пила. Прием удался. – Она оглядела зал. – Собрались все. Даже босс «Келлерко» Нелсон Бахрах.
– Я так нервничаю, что не могу есть. И пить не могу, боюсь, спиртное ударит в голову. Поэтому приходится поститься… – Она понизила голос. – Меня беспокоит Шелдон. По-моему, он сильно набрался.
На лице Конни отразилась тревога.
– Слушай, последние полчаса я говорила с репортерами и потеряла его из виду. Это не слишком заметно? Маршал его не видел?
– Думаю, нет. Я видела, как Шелдон разговаривал с Бахрахом, но тогда он крепко стоял на ногах. Я его только что видела… он беседовал с Билли Янгбладом.
Озабоченность Конни, естественно, не укрылась от Тайгер. В последнее время она вообще взяла Шелдона Шоу под свое крылышко. Только ли на работе, подумала Тайгер и решила, что иного просто не может быть. Не могла же Конни завести роман с таким неаппетитным мужчиной, как Шелдон Шоу.
– Ладно, пойду еще поброжу. Между прочим, Тайгер, цветы бесподобные. И так много. Такое ощущение, что я на параде роз, – рассмеялась Конни.
Подошел Мэтт Филлипс, поцеловал Тайгер.
– Как тебе удалось так быстро все организовать? Я бы сказал, что все идет прекрасно, не так ли? Между прочим, дорогая, ты сегодня неотразима. Золотистые волосы Тайгер забрала назад двумя украшенными бриллиантами гребнями от Картье, которые мать подарила ей на день рождения. Платье она надела, разумеется, от Мэтта Филлипса, цвета электрик, с одним открытым плечом и прямой юбкой до колен, а на шею накинула боа из черного шелка и свежих белых фрезий.
– Твоя подруга Таша прием проигнорировала, а вот Билли Янгблад заглянул на огонек.
Мэтт скорчил гримаску.
– Как обычно, что-нибудь вынюхивал. Напрасно я приглашал Ташу. Слава Богу, он тут не задержался. Я видел, как он несколько минут говорил с Шелдоном Шоу. Вот уж кому делать тут совершенно нечего.
– Перестань, Мэтт. Что ты цепляешься? Я, кстати, видела, как Янгблад говорил и с Гэрри.
Мэтт изогнул бровь:
– Интересно, кто у нас цепляется? Почему ты не любишь Гэрри?
Тайгер пожала плечами:
– Дело не в том, люблю я его или нет. Но… по-моему, ты заслуживаешь лучшего. Извини, если я излишне откровенна.
– Ты не единственная, кто так думает. Но я ничего не могу с собой поделать. Привык к Гэрри, как к кокаину. Кстати, не хочешь нырнуть за одну из этих пальм и нюхнуть?
– Я хочу. – Гэрри материализовался рядом, как только речь зашла о кокаине. С веселым смехом он и Мэтт скрылись в зарослях цветов.
Тайгер побродила по залу, перекидываясь короткими фразами с гостями, высматривая Хью Маршалла. Наконец обнаружила его у камина, о чем-то беседующего с ее матерью. Тайгер не разговаривала с Бобби после похорон Элейн и решила, что пресс-конференция позволит им наладить отношения. В конце концов леди Бобби принадлежала к кругу тех знаменитостей, кого репортеры ожидали увидеть на подобных мероприятиях.
– Гм-м-м, твой босс и твоя мать. Похоже, теперь ты можешь попасть в другой любовный треугольник.
Тайгер обернулась на знакомый голос.
– Джейк! Что ты тут делаешь?
– Пришел с Барбарой Рид. – Он указал на журналистку с одной из местных телестудий. – Понятия не имел, кто устраивает прием, пока не попал сюда. Извини. Если б знал заранее, не приходил бы.
– Все нормально, Джейк. В Париже я погорячилась. Извини. Можем мы остаться друзьями? – Тайгер знала, что не любит Джейка. Та ночь в квартире Мартины и последующая ссора послужили лишь предлогом для разрыва. Но компания Джейка ей по-прежнему нравилась и она жалела, что больше не может с ним поболтать.
– Только друзьями? – с надеждой переспросил Джейк.
– Да, Джейк. В эти дни я не могу уделить лично себе ни минуты.