- И чем же я это заслужил? Вроде не я купил эти вещи.
Смущённо улыбаюсь и шепчу:
- Просто я тебя очень сильно люблю.
Он прижимает меня к себе и наклоняясь, целует меня по настоящему, со всей любовью и страстью. Чувствую, как подгибаются ноги и я висну в его рукам. Мы теряемся в друг друге, не обращая внимание ни на место в котором находимся, ни на людей, что проходят мимо нас. Существуем только мы.
Лишь когда нам обоим не хватает воздуха мы отлепляемся и пожираем друг друга глазами. От наших тел буквально идёт пар и летят искры. Кажется сделай хоть один неверное движение и мы сожрем друг друга живьём.
Я хоть и возбуждена до предела, но нужды моего беременного тела, точнее мочевого пузыря, никто не отменял:
- Я хочу писать. – Алан хмуро смотрит на меня, словно не до конца уверен, что правильно меня понял. Затем в его глазах появляются смешинки, будто он пытается сдержаться смех. Теперь я смотрю на него хмуро, не понимая, что сказала смешного?
- Чего? Почему ты так на меня смотришь?
- Ничего, малышка. Умеешь ты одним словом убить все возбуждение, - обнимает меня за плечи и ведёт в сторону туалета.
- Я здесь не при чем. Это все твои дети. Когда они шевелятся, то задевают мочевой пузырь, поэтому я очень часто бегаю в туалет.
Сделав все свои дела, мы направляемся в магазин для беременных. В нем я покупаю все необходимое. Брюки, тёплые спортивные костюмы, верхнюю одежду, удобное хлопковое нижнее белье, много разных джемперов и блузок на учёбу. И самое главное удобную ортопедическую обувь на все случаи жизни. Не знаю зачем мне столько одежды, ведь после беременности она навряд ли мне пригодиться, но Алан покупал всё, на что падал мой взгляд, словно желал всю жизнь держать меня беременной.
Довольные и уставшие мы выходим из магазин, в котором под строгим взглядом моего мужчины, меня переодели в тёплые и удобные вещи. Но жаловаться я не буду, оказывается это очень приятно чувствовать заботу любимого. И ещё ловить завистливые взгляды женщин. Так и хочется показать им язык и крикнуть: «Он мой». А лучше написать большими буквами у него на лбу «СОБСТВЕННОСТЬ ЛАНЫ СКАЙЛ» и точка. Это не обсуждается.
Алан усаживает меня на мягкий диванчик в холе, а сам уходит относить сумки в машину. Стоило ему скрыться из виду, как я откидываюсь на спинку и выпускаю тяжёлый болезненный стон. Как же я устала. Ноги отекли и болят, словно я весь день ходила по битому стеклу. Спина ломит, будто туда заколотили гвозди. Чувствую себя какой-то развалиной. Неужели у всех так тяжело проходит беременность? Если да, то низкий поклон человеческим женщинам, которые терпят эти муки все 9 месяцев. Как же хорошо, что я не в их числе.
Я не хочу говорить и показывать Алану свое состояние. А то начнётся никому не нужная опека, он сразу же потащит меня домой, закроет под семью замками и будет до конца беременности пылинки сдувать. А мне этого не нужно. Не хочу домой, почти три месяца я просидела в четырёх стенах, мне кажется у меня скоро начнётся клаустрофобия. Устала ничего не делать, только есть и спать. Хочу найти для себя занятие, быть занятой. Как же я скучаю по своей работе, по своим ученикам и их улыбкам. Не проходит и дня чтобы я не думала о них. Интересно, как бы сейчас сложилась моя судьба если бы меня не уволили тогда? Эх, думаю после почти трехмесячного отсутствия меня постигла бы та же участь. Ну и черт с ней! Самое главное, что меня любят и я люблю! А с остальным я разберусь, как только родятся мальчики.
- Лана, малышка, что с тобой? – слышу обеспокоенный голос Алана и открываю глаза. Вижу его склоняющегося надо мной с взволнованным выражением на лице. Вот, черт! Кажется я опять заснула. Трогаю свои губы, проверяя не потекли ли во сне слюни. Нет, и на том спасибо. Как теперь оправдываться перед Аланом? Он же точно сейчас отвезёт меня домой.
- Извини, кажется я немножко устала. – сдавленно шепчу я, смотря на него исподлобья. Он хмуриться, бегая по моему лицу глазами, пытаясь что-то там найти. Затем видимо ничего не найдя, выдыхает и спрашивает:
- Ничего не болит? Может будем закругляться? - мотаю головой, резко вскакиваю на ноги, отчего у меня начинает кружиться голова и я почти падаю, но Алан успевает подхватить меня на руки. – Всё мы едем обратно. На сегодня думаю хватит. – рычит на меня и шагает на выход, неся меня на руках, как невесту. Люди смотрят на нас, некоторые показывают пальцами и хихикают. Мне становиться неудобно под их взглядами, поэтому начинаю вырваться и просить: