Пока Лану и её маму готовят к переливания крови, я подхожу к своему сыну который не прекращает кричать. Калеб пытается сунуть ему бутылочку с какой-то смесью, но тот не принимает её, продолжая крутить головкой и плакать. Я осторожно бегу его на руки и прижимаю к груди, шепча и целуя тёмную макушку:
- Тихо, мой мальчик. Не плачь. Посмотри как спокойно ведут себя твои брат и сестра. – глажу его по спинке и пытаюсь укачать. Мой сынок, мой наследник, моя гордость и продолжение меня. Как вкусно от него пахнет, ребёнком, молоком и моей Ланой. Во всех наших детей она вложила свой неповторимый запах, который я узнаю из тысячи. Именно он привёл моего зверя к ней и подарил мне настоящую семью, которую сейчас пытаются отобрать.
Беру бутылочку из рук Калеба и начинаю кормить, притихшего и почти уснувшего малыша. Они все мне кажутся очень маленькими, словно не весят и фунта.
- Сколько они весят? Кажутся совсем крошками, нет никаких отклонений? – спрашиваю у Калеба.
- Нет, для недоношенных близнецов их вес даже более чем нормальный. Около шести фунтов. А вот девочка значительно меньше. Думаю в ней нету и четырех. – я сглатываю, смотря как Ева прикрепляет моей дочери, какой-то датчик на середину грудной клетки и делает записи. Моя крошечка, очень сильный боец, также как и её мама. И они не оставят нас с мальчиками и будут бороться до конца.
Мой сын засыпает на моих руках, выпустив бутылочку изо рта. Очень крепко обхватывает своей маленькой ладошкой мой палец и тащит его в рот, начиная сосать. Я издаю смешок, смотря на эту потрясающую картину. Такой маленький, а хватка как у настоящего мужика.
- Альфа, после кормления обязательно держите детей вертикально и поглаживайте по спинке, пока они не срыгнут. – говорит Калеб, показывая как надо делать. Также я кормлю второго сына, который очень тихо и даже с неким интересом наблюдает за всем вокруг, пока сосёт бутылочку. Когда дети спокойно спят, я уделяю все свое внимание Лане.
Сара уже лежит с такой же трубкой в руке, в которой медленно перетекает кровь в организм Ланы. Все это время я сижу возле своей жены, целую её ладошку и шепчу, как сильно хочу, чтобы она открыла свои глазки и посмотрела на наших прекрасных деток.
В итоге время движется к вечеру, нас переводят в отдельную палату, где Лану также держат в маске с искусственным дыханием и каждые три часа меняют капельницы. На руку ей наложили гипс, а на два сломанных ребра повязку. Лейла характеризует её состояние как стабильно тяжёлое, говорит она находиться сейчас в глубокой коме, из которой может и не выбраться. В любую секунду её сердце может не выдержать и остановиться. Но пока она держится и сражается за свою жизнь, это даёт мне силу и надежду дышать дальше.
*****
Прошло почти пять дней с того страшного дня, но для меня они длились словно целый год. Вся наша семья буквально жила в больнице, у нас в палате. Наши мамы и сестра помогали мне справляться с детьми, учили меня всем тонкостям, которые нужно знать. За это короткое время, я научился делать всё, купать, переодеваться, менять памперсы, кормить, укладывать спать. Мальчики были шумными и активными детками, постоянно требовали внимания, любили сидеть на руках, а спали в основном на моей голой груди.
Чего не скажешь про их тихую и спокойную сестренку, которая впервые открыла свои глазки вечером первого дня. Я никогда не забуду этот момент. Я в это время кормил одного из сыновей, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернул голову и увидел, как на меня смотрит, через прозрачную стенку инкубатора, мой маленький ангел. Она не плакала, не шевелилась, просто спокойно лежала и наблюдала за мной. И взгляд у неё был такой осмысленный, заинтересованных, словно на меня смотрел взрослый человек. У меня мурашки бежали по коже от его интенсивности и от голубизны её глаз. Она была полной копией своей мамочки, даже сейчас я видел такие же большие глаза, пухлые губки, маленький носик – кнопочку.