- Любимый, ты ни в чем не виноват. Эта женщина неадекватная и нестабильна. Ей нужно лечиться….
- Думаю в Арктике, белые мишки и тюлени вылечат её и научат нормальному общению. – фыркает он, продолжая покрывать поцелуями мою шею и плечи. Мне так хорошо и надёжно в его крепких руках, я чувствую себя в безопасности. Здесь никто не сможет до меня добраться и обидеть. Мой любимый не допустит никого до меня и наших деток, умрет, но не допустит.
- Почему Арктика? – шепчу, чувствую как ускоряется моё дыхание, когда его руки ползут вверх и накрывают мои очень болезненные груди. Я вздрагиваю и чувствую как что-то вытекает из них. По запаху я понимаю, что это грудное молоко и видимо Алан тоже это понимает. Я чувствую, как вибрирует его грудь от урчания и его ласки становятся активнее.
- Черт возьми, детка. Ты стала пахнуть ещё вкуснее. Эти грудки полные молока сводят меня с ума, так и хочется…..
- Кхм, извините. – слышится голос Адама и я вздрагивая, перевожу свой затуманенный от страсти взгляд на дверь. Там стоят Адам, который усердно что-то рассматривает на противоположной от нас стене, хотя я вижу, как пляшут смешинки в его глазах, и немного смущенная Ева, которая смотрит в пол и пытается скрыть улыбку. Я чувствую, как краснеет моё лицо и напрягаются руки Алана на моей груди, которые он, видимо, даже не думает убирать.
- Что такое, Адам? – лениво в своей обычной манере, растягивает слова Алан. Я пытаюсь приподняться и хотя бы прикрыться простыней, прекрасно понимая, что от его манипуляций я вся в молоке и мокрая по пояс. Но он не даёт мне этого сделать, наоборот притягивает ближе к груди и прикрывает меня своими руками. Он неисправим! – думаю я, закатывая глаза и перевожу взгляд на наших незваных гостей.
- Кнопка, добро пожалось обратно! – восклицает Адам, но мы с Аланом шипим на него в один голос:
- Тише. – я вижу, как Форест начинает вертеться и все таки выбираюсь из стальных оков своего мужчины, и беру малыша на ручки. Прижимаю к груди, наблюдая, как шевелятся крылышки его маленького носик и он утыкается в моё мокрое платье, причмокивая губками.
- Ева, ты не знаешь какие лекарства вводили мне в организм? – шепчу я, заворожено смотря на моего сыночка, который крепко вцепился в ворот платья и тянет его вниз, начиная хныкать.
- Точно не знаю, могу спросить у Лейлы.
- Что нужно у меня спросить? – слышу Лейлу и поворачиваюсь к ней лицом. Она с улыбкой смотрит на меня и говорит: - Ланочка, как я рада видеть тебя в сознательном состоянии.
- Спасибо, Лейла. Скажи, можно ли мне грудью кормить малышей?
Она кивает, также продолжая улыбаться:
- Конечно. Мы только в первый день вводили тебе препараты, чтобы остановить сильное кровотечение. В остальные же – витамины и питательные вещества, поддерживающие твою жизнь.
- Хорошо. Кажется Форест чувствует запах моего молока, смотрите, как смешно он причмокивает губками. – умиляюсь этому зрелищу, наблюдая как он пытается сосать сосок сквозь материал платья.
Алан через мое плечо смотрит на сына и говорит:
- Адам, подожди меня внизу. Я спущусь через десять минут. – затем помогает мне усесться между своих ног и облокачивается вместе со мной и сыном на спинку кровати. Я опускаю верх платья, оголяя грудь и прикладываю малыша. Пухлые губки тут же охватывают сосок и чмокаю начинают сосать.
Мы все молчим, наблюдая, как маленький комочек счастью впервые пробует материнское молоко. Снимаю с него шапочку и целую тёмную макушку, вдыхая его древесный запах. Мой мальчик. Мой сынок. Одинокая слезинку падает на его лобик и я понимаю, что плачу от тех чувств, что лавиной накрывают меня. Я начинаю понимать, что такое материнская любовь, от которой воздух застревает в лёгких и ты понимаешь, что ради этого крошечного чуда готов на всё. Всё жизненные приоритеты меняются, есть только твоё дитя, и его счастье и благополучие стоят на первом месте.
- Детка, это потрясающе. – поглаживая головку сына, шепчет Алан. Я чувствую какие эмоции он испытывает, в точности как и мои, но только в нем присутствует очень сильный защитный инстинкт, оберегать и заботиться о своём потомстве.
- Алан, мы создали эту маленькую жизнь. – шепчу ему, ощущая как сжимает мою грудь маленькая ладошка.
- Любимая, мы создали три жизни. – шепчет мне в ответ, целуя моё голое плечико. Киваю и поднимаю взгляд на Тревера, который сосёт свою ручку во сне, и на крошку Перлу, спящую мирным сном в своём хрустальном замке. – Спасибо тебе, моя Зефирка. Ты подарила им жизнь, а мне любовь и настоящую семью. Люблю тебя. – поворачиваю к нему голову и целую, пытаясь вложить в него все свои чувства и любовь, что испытываю.