Выглядываю в окно, но и там нет не единой нотки ванильного аромата моей любимой. Чтобы удостовериться, что я случайно не пропустил её, мысленно спрашиваю близнецов, нет ли с ними Ланы. На что получаю отрицательный ответ. Отдаю приказ искать её, не привлекая к себе внимания и не поднимая паники среди её друзей.
- Алан! Алан! Брат! – как сквозь вату в ушах слышу голос Адама, который кричит из телефона, зажатого в моём кулаке, - Брат, ты куда пропал? Ответь, Лана с тобой? – невидящий взглядом смотрю на трубку, не понимая, как я мог упустить свою девочку? Неужели до неё добрался Маркус? Как он смог проскользнуть сквозь меня и моих ребят?
- Адам, Лана пропала. Что ты знаешь об этом? – рычу в трубку, не в силах контролировать свой голос. Волк рвёт и мечет, не желая понимать, что нашей пары нет, её похитили. Я и сам нахожусь в шоковом состоянии, никак не могу поверить, что мою любимую увели у меня из под носа.
- Только что Марку сообщили, что сегодня Маркус собирается похитить Лану из клуба, - тараторит брат, пока я выбегаю из туалета. Смотрю по сторонам, принюхиваюсь к каждому человек, желая почувствовать хоть малейший намёк на запах моей сладкой девочки. – Алан, мы с Марком сейчас приедем. Главное не паникуй, мы найдём её, слышишь? – я слышу его, но паника уже захватила меня. Я как идиот, стою посреди клуба и бешенными глазами смотрю по сторонам, ищу белую макушку своей малышки. Но все мои попытки оказались тщетны, ни в одной девушке я не узнавал свою.
Глава 7 Лана
- Вставай! – мужской голос и ледяная вода приводят меня в сознание. Сворачиваюсь в позу эмбриона, руками пытаюсь закрыться от холодного потока. Боже, как холодно и больно, болит все тело, словно меня пинали несколько человек. Открываю глаза и понимаю, что я полностью голая лежу на бетоном полу на матрасе и вижу перед собой мужские ноги, обутые в чёрные ботинки. - Очнулась? Давай поднимайся, итак двое суток провалялась, - получаю толчок в спину и пытаюсь отползти от своего мучителя. Но он не даёт мне это сделать, больно хватает меня за волосы, подносит к своему лицу и с саркастической улыбкой говорит: - И снова здравствуй, дочка! Давно не виделись.
Смотрю в лицо своему отцу и леденящий душу страх пробирается внутрь меня. Меньше недели прошло со дня нашей первой встречи, но от него все также веет сумасшествием и опасностью. Конечности немеют от его безумных, так похожих на мои, глаз. Словно голубые осколки льда, они замораживают и пригвождают меня к месту, не давая пошевелиться.
- Что ты хлопаешь своими глазенками? Не ожидала меня увидеть? Думала, этот щенок Коул сможет спасти тебя от меня? – смеётся противный смехом, словно гиена поймавшая свою добычу. Ужасно болит затылок в том месте, где он держит меня за волосы. И словно почувствовав это, он ещё сильнее тянет меня за волосы, чем вызывает мой жалобный стон. Против воли, слезы наворачиваются на глаза. Не хочу показывать свою слабость и боль, он получает удовольствие от этого.
- Отпусти меня. Найди себе другую самку и пусть рожает сколько тебе надо. Зачем тебе именно я? – кричу на него, не в силах совладать со своими эмоциями. Зная, что поплачусь за эти слова, но они против воли вылетают из моего рта: - Ты сумасшедший и больной человек. Ты никогда не был и не будешь моим отцом. Не понимаю, как мама могла с тобой связаться?
Маркус наматывает мои волосы на кулак, подносит моё лицо к своему и, смотря на меня бешеными глазами, рычит брызгая слюной:
- Ты маленькая шлюшка, думаешь чем-то лучше меня? В первый же день раздвинула ноги перед Коулом. Ты целиком и полностью провоняла им, не знаю какой волк залезет на тебя после этого, - и наотмашь бьёт меня по лицу и я отлетаю обратно на матрас. Вся правая сторона лица простреливает болью, но я держу её в себе, не издавая не звука. – Такая же, как твоя мамаша дура. Повелась на мои красивые речи и села в мою машину, но как дело дошло до секса, начала строить из себя недотрогу. Пришлось показать ей, что бывает с такими хорошими девочками, как она. Небось до сих пор шарахается от мужиков, как от прокаженных, - смеётся больным смехом, от которого у меня мурашки бегут по телу. Я смотрю на него и не верю своим глазам и ушам, как это чудовище может быть моим отцом? В нем же нет ничего человечного и сострадательного. Чужие страдания и боль доставляют ему лишь удовольствие, он кайфует от моих слез и мук.